после того как наша любовь разобьётся, я хотела бы отыскать в дымящихся обломках чёрный ящик.
ведь там точно должно быть сказано, что же пошло не так.
я бы хотела знать, когда случилась та самая роковая ошибка, что повлекла за собой столько боли и разрушений.

наверное, там будет сказано: «система вышла из строя ещё до запуска».

я была так увлечена предстоящим полётом, что забыла проверить двигатели, крылья, состояние нашего самолёта.
но чего можно было ожидать от девочки, которая несётся сломя голову вперёд — к новым приключениям, новой жизни, той, что обещает ей счастье?

прости

даже в моменты самой страшной турбулентности — в грозовых тучах, среди сверкающих молний — я любила тебя так же беззаветно, как в самый первый день.
даже сейчас, превращаясь в горстку пепла, я люблю тебя так же, как в самый первый день.

мне казалось, что осознание трагедии вытеснит эмоции, что разум возьмёт своё, что мне не будет больно умирать при падении с такой высоты.

но я часто ошибаюсь — и в этом тоже ошиблась.

чувство, будто меня выпотрошили, подключили к аппарату жизнеобеспечения и оставили без обезболивающего — ждать момента, когда кто-нибудь вспомнит, что меня нужно отключить.

во всеми забытом, загнивающем крыле моего хосписа пахнет отчаянием и морем.
моря здесь нет, но если достаточно слёз упадёт в подушку — запах напоминает солёную воду на берегу сразу после шторма.
ту самую, куда в буре выбросило умирать медуз и мелкую рыбёшку.

закрываю глаза.
пожалуйста, пусть это окажется просто ночным кошмаром.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

в понедельник чайки кричали так громко, что почти заглушали мои мысли.
я смотрела, как они, словно самолёты, лавировали в ярко-голубом небе.
а потом зашторила окна — и остался лишь звук.
казалось, что они плачут надо мной, за меня, вместо меня.
лежа в кромешной темноте, я пыталась разобрать сигнал, который они подавали:

.-.- - . -… .-.- -. . .-.. ..– -… .-.. ..–

«я тебя не люблю» — единственное, что было в чёрном ящике.

и если это — последняя искренность,
то я больше не верю в любовь.