— У меня в городе много влиятельных «доброжелателей». Один из них — Виктор Усачев. Он долго руководил клубом, был полномочным представителем президента России по Ростовской области. Второй возглавлял налоговую полицию. Есть еще персонажи из числа сильных мира сего. Они-то и распускали слухи — мол, Андреев мерзавец, неуживчивый, со всеми ругается...

А у меня просто сильный характер. Я принципиальный. Если знаю, что прав, — переубедить нереально. Ненавижу, когда пытаются надавить. В такой ситуации всегда сделаю наоборот.

Эти руководители создавали себе кумиров. Которых тренер не должен обижать — исключительно по голове гладить. В «Ростсельмаше» таким сначала был Прудиус. Он как забьет, перед центральной ложей, где сидит губернатор, танцует гопак. Я говорил: «Ты что творишь? Твое место в цирке!» А с трибун мне орали: «Не трогай Прудиуса, нашего любимца!»

Когда тот сдулся, любимцем стал Пестряков. Те самые «доброжелатели» нашептывали ему: «Олежек, ты лучший. А Андреев — дурак, неправильно тебя использует». Или спрашивали меня: «Почему такой-то не играет?» Я отвечал: «Господа, у вас есть главный тренер. Только он решает, кто выходит на поле. Я же к вам с советами не лезу, не учу, как налоги собирать. Вот и вы в мою работу не вмешивайтесь». Но они считали иначе. Раз при власти, значит, могут рассказывать мне, как нужно в футбол играть, какой состав выпускать.

В декабре 2000-го у меня закончился контракт. Первый день после отпуска, приезжает на базу Усачев. Такой развязный... Ни слова о том, будет ли подписано новое соглашение, на каких условиях. Барственно произносит: «Ну ладно, тренируй». Я как услышал — сразу написал заявление.

С того момента моя фамилия в «Ростове» вообще не рассматривалась. Пошло негласное — об Андрееве не упоминать! Я там персона нон грата, — «СЭ».