«Просто быть живым, смотреть, как солнце поднимается над блистающими снежными холмами, — это же величайшее сокровище на земле».
Голова гудела так, будто её набили ватой и камнями одновременно. Последний урок тянулся вечность, учитель что-то неразборчиво бубнил у доски. Глаза слипались. Хотелось просто положить голову на парту и отключиться.
За окном небо давило на город, обволакивая его серой пеленой. Октябрьский дождь стучал по стеклам с монотонной, гипнотической настойчивостью, размывая контуры двора в мутные акварельные пятна.
Нас наконец-то отпустили, но облегчения это не принесло. Наоборот, музыка, доносящаяся из колонок лишь сильнее давила на голову, оставив после себя лишь гулкую тишину и липкое желание провалиться в небытие, хотя бы на час.
«Детство мы тратим впустую, желая стать взрослыми, а когда вырастем, тратим всю жизнь на то, чтоб не состариться».
В кармане куртки лежала помятая пачка "Rothmans". Я достал одну сигарету, чувствуя знакомую тяжесть в пальцах. Дым пошел в легкие тяжело, кашлять не хотелось, сил даже на это не было. Просто стоял под козырьком подъезда и смотрел, как вода стекает с крыши. Дым был резким, горьким, он царапал горло, но этот дискомфорт был приятным, родным.
«Осень — это пора, когда одинокие люди согревают замёрзшие сердца дымом сигарет.»
Я поднялся к себе. Ключ скрипнул в замке, дверь открылась с характерным щелчком.
Комната напоминала свалку. На стуле горой лежали скомканные рубашки, на столе крошки, какие-то смятые бумаги с рисунками и заметками со школы, книги лежали стопками, которые вот-вот должны были рухнуть, на комоде стояла забытая чашка с остывшим чаем, она была физическим воплощением хаоса в голове безумца.
Убирать не было ни желания, ни сил. Даже сесть было лень. Я так и остался стоять в прихожей, не раздеваясь. В голове пусто и тяжело одновременно.
Просто усталость. Такая, когда мысли вязкие, медленные, осень давит. Дождь стучит. А мне нужно просто лечь, но даже до кровати идти лень.
«Одиноким бываешь только тогда, когда на это есть время»
Одиночество в такие моменты давит всё сильнее. Оно тяжелое, как мокрое одеяло. Ты сидишь на краю кровати, смотришь на капли дождя, бегущие по стеклу, и понимаешь, что весь мир сузился до размеров этой комнаты, до тлеющей сигареты и до бесконечного, вязкого желания просто уснуть и не просыпаться, пока осень не закончится.
«То, во что ты веришь, становится твоим миром»