ЛЮ @farnloves
любовь фарн!! 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 друзья, я думаю объединить два челленджа в один и в процессе райтобера писать по разным пейрингам и персонажам, которые вы попросите! так что не тесняйтесь дропать кого угодно, кто нравится!! фандомы: • лололошка (кроме нп😔) • cookie run kingdom…
любовь фарн!! Photo
любовь фарн!! 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 в этом году я постараюсь участвовать в #writober2026! это челлендж, где каждый день октября нужно писать как минимум небольшую зарисовку по заданной теме :33 список тем мы делали коллективно сквадом писателей @cupressusnemus, так что обязательно…
Forwarded from фарн они/их
любовь фарн!! вордбилдинг моей книги буквально "random bullshit go!!!" набожная нечисть, альтернативное погребение, чел поёт причитания по своему умершему жениху, заклинания читаются на древнерусском, религия основана на христианстве, но не дуалистическая, не существует…
And yet Black Sapphire couldn’t help himself but worry. Worry! About his own mighty master — the one, who was not only a Beast (the title meant nothing while shared with those useless gnats) but the most powerful being on Earthbread… And land of humans itself. He, threading beautiful lies, drowning cookies in their deepest, horrible nightmares and possesing minds of those fools who dared go against the will of their new god? How Shadow Milk Cookie couldn’t be the absolute, the perfection? From Alfa to Omega, from his beautiful hair to the end of his toes… How does one even describe his grandeur?
Worries. These nasty feelings tainting the mind of a faithul minion… He could’t stop them. Shadow Milk _was_ injured. He still could be out there, suffering from Dark Enhantress Cookie’s pathetic, dirty magic.
Does Black Sapphire do enough? He can only ask himself. Does he dedicate all of his will or there are still some of his disgusting selfish desires?
He knew, that if Shadow Milk Cookie crumbles, he will spend eternity putting the tiniest pieces of his dough back together. And if his master is hingry… Black Sapphire Cookie will feed him with his flesh. If it was needed, he would make any sacrifice, as simple as that.
And he knew exactky, that Candy Apple Cookie would do the same. That was, perhaps, the only thing he liked about that brat.
Что… С его глазами?
Эбардо замер перед зеркалом, разглядывая свои тёмные радужки. Зрачки расширились от того, как близко поднёс лицо Эбардо, и тень от собственной головы начала загораживать отражение. Может быть, это повлияло?
Он отстранился и посмотрел в собственные глаза снова. Тёмные. Снова приблизился. Тёмные.
Эбардо мог видеть борозды внутри радужки, чуть заметно переливающиеся разными оттенками: тяжёлый изумрудный цвет и неопрятный, желтеющий болотный смешивались и сплетались, образуя этот странный вид. Вид Эбардо с этими чужими ему глазами.
Да что не так?! Он раздражённо отвернулся, не забыв по пути легко пнуть зеркало (то пошатнулось на своих трёх деревянных ножках, и чуть не рухнуло – не самая устойчивая конструкция), и упал в кресло. Будучи “стариком Эо”, он залепил мерзкий желтушный цвет собственной склеры линзами – и линзы эти были зелёными. Яркими и красочными, такими, как и должны быть! У его матери были такие, такие были у его брата… Он же не мог ошибиться! Эбардо же не мог попросту забыть, спустя все эти тысячелетия, настоящий оттенок?
Он повернул голову к зеркалу – пусть кресло и стояло под неудобным углом – и снова убедился. Так он делал уже, кажется, последние полчаса (будто ему не было, чем заняться!): смотрел и смотрел. Видел фигу.
Эбардо выдохнул, зарываясь лицом в собственные ладони. Блять. Блять! Ну это же смешно! Почему его, демиурга, так волнует такая мелочь? Ну цвет и цвет. Горит всё те же зелёным пламенем, стоит ему начать колдовать – красиво, привычно. Так почему ему не всё равно?
Он подтянул ноги на кресло, не беспокоясь о том, что кеды запачкают дорогущую обивку, и уставился себе в колени. Жизнь последние тысячелетия не была всего лишь пейзажем, пронёсшимся за окном поезда. Он правда прошёл через всё, что прожила его грёбаная версия из будущего – эгоистинчная достаточно, чтобы оставить Эбардо (оставить себя!) с этими проклятыми воспоминаниями.
Эбардо помнил, как оказался за воротами Поэны, жалкий и измученный, едва ли не ползущий по фиолетовой траве. Он узнал много нового тогда – о существовании города самого, о неумолимой кастовой системе, которая готовилась сожрать Эбардо целиком… и о том, на что он был готов пойти. Почему ему оказалось так легко запомнить, какого было жрать помои или ложиться под пряностников?
Почему, почему он запомнил всё это…
..а цвет глаз, с которым он родился – с которым прошёл через половину жизни, лучшую половину! — забыл?
информация по писательским коммишкам: тык!