😀😀😀😀😀😀😀😀
😀😀🤩начала был холод.
😀😀 Металл под лопатками, ремни, впившиеся в запястья и щиколотки. Затем — свет. Ослепительно-белый, прожигающий веки. И звук: монотонный писк монитора, слившийся в одну бесконечную ноту.
— Субъект семнадцать... Стабильные показатели... Начинаем вторую фазу...
Голоса вязли в ушах, как в воде. Она не разбирала слов — только интонацию. Равнодушную. Деловую. Так говорят о
— Судороги... Тахикардия... Зрачки реагируют...
Писк ускорился, вбиваясь в барабанные перепонки. Кто-то выругался на незнакомом языке. Холодные пальцы прижались к шее.
— Ещё не всё... Держите... Не дайте ей уйти...
Сознание рвалось лоскутами. Вспышками — лица без деталей. Белые халаты. Чёрная форма. Маски. Перчатки. Игла, входящая в вену. Раз за разом.
Обрывки фраз царапали память:
«🔤никальная реакция на токсин-семь...»
«🔤ыживет — будет идеальна...»
«🔤ет — спишем...»
— Сердце остановилось... Реанимация...
Темнота. Тишина. А потом резкий вдох выброшенной на берег рыбы. И снова боль. Писк. Голоса.
Темнота отступила неохотно, цепляясь за края зрения серой дымкой. Вдох обжег легкие жидким огнем. Она закашлялась, и вместе с воздухом из горла вырвался клубок густой, темной крови, заливший подбородок и белую ткань под ней.
— Давление падает! Адреналин!
Голос уже не был равнодушным. В нем прорезалась паника — профессиональная, холодная, но настоящая. Снова провал.
😀😀
🤩ледующее пробуждение оказалось другим. Не было ни ремней, ни белого света. Только глухая, давящая темнота и запах озона, дешевого пластика и собственной рвоты. Тело больше не горело расплавленным свинцом. Оно онемело, превратившись в чужеродный, тяжелый
Она моргнула. Над головой нависал серый рифленый потолок. С него свисала одинокая лампа без абажура, заливающая бетон мертвенным светом.
Семнадцать. Они называли ее «субъект семнадцать».
🤩Память возвращалась кусками битого стекла. До этого была другая жизнь: скрип качелей во дворе, тепло маминых рук, вкус яблочной пастилы. Потом — сирены. Коридоры социального приюта с запахом хлорки и отчаяния. Люди в строгих костюмах, предлагающие «шанс послужить науке» вместо перевода в колонию для несовершеннолетних.🤩
Она попыталась сесть. Мышцы отозвались не болью, а глухим протестом чужой материи. Позвоночник щелкнул, словно перетряхнули связку сухих веток. Тело было липким от холодного пота и чего-то еще — вязкого, медицинского.
Слово ударило под дых, выбив остатки воздуха. Не имя.
Чёртова маркировка. Она подтянула колени к груди, обхватывая себя руками в жалкой попытке согреться. Пальцы наткнулись на пластиковый прямоугольник чуть выше локтя. Кожа там была идеально гладкой, без единого волоска, и странно холодной. Табличка глубоко ушла под кожу, сливаясь с ней по краям. На светящемся зеленоватым светом пластине был вытравлен штрих-код и цифры: 🤩—🤩—🤩