Одной из первых публикаций Владимира Сорокина в СССР стала пьеса «Пельмени» на страницах журнала «Искусство кино» [№6. 1990].
Прапорщик в отставке (он же сторож автобазы) со своей женой (пенсионеркой) озадачены одним – лепкой пельменей. Все их действия – игра, сплошное ожидание, в которое вторгаются привычные культурные паттерны:
Иванов. Ты перцу всыпала?
Иванова. А как же. Всыпала, куда ж ему деться...
Иванов. Без перцу это не пельмени...
Иванова. Сразу, еще перед яйцом, и всыпала.
Иванов. Без перцу это говно, а не пельмени. <…>
Иванов. Я лепить мастак.
Иванова. За тобой прям не угонишься. (Смеется.)
Иванов. Во... мальчики мои... (С удовольствием лепит.)
Иванова. Теста останется.
Иванов. Во, новобранцы! Кру-гом!
Иванова. Фарша-то меньше...
Иванов. Раз, два... и в дамки...
Иванова. Надо воду ставить.
Иванов. Оп... годен к нестроевой...
Пельмени готовы. Иванов достает из холодильника бутылку водки. Распечатывает её, на что слышит возражение жены – «Коль, ну не пей. Плохо же будет. Нажрешься опять, будешь что зря делать». В ответ: «Ладно, не п**ди. Давай стаканы». В этот момент семейная идиллия отходит на второй план, сменяясь сначала похабными пьяными выходками, а после появлением новых образов героев, вовлеченных в мир запутанных интриг советских функционеров и теневых дельцов. Лев Рубинштейн, комментируя публикацию «Пельменей» в «ИК», связал такой поворот с базовым приемом сорокинского творчества – «истерикой стиля»:
Все сочинения Сорокина – разнообразные тематически и жанрово – построены, в сущности, на одном приеме. Прием этот – настолько силен и органичен, что всякий раз срабатывает, не давая осечки. Я бы этот прием обозначил как «истерика стиля». Сорокин не занимается описанием так называемых жизненных ситуаций – язык (главным образом, литературный язык), его состояние и движение во времени и есть та единственная (подлинная) драма, занимающая концептуальную литературу, одним из персонажей которой является Сорокин. Язык его произведений, ювелирно имитирующий прикидывающуюся живой, хотя давно ставшую «фанерной», советскую словесность, а заодно и весь тотальный мир, стоящий за ней, в какой-то момент (этот момент можно считать кульминацией каждого произведения) как бы сходит с ума и начинает вести себя неадекватно, что на самом деле является адекватностью иного порядка. Она настолько же беззаконна, как и закономерна.
В собрании сочинений Сорокина, изданном «Ад Маргинем» в 1998 году, «Пельмени» уже выглядят иначе. Советские стереотипы и их метафорика исчезают окончательно. Лепят пельмени по-прежнему Ивановы. Но на смену их «советскому» перевоплощению приходит сюжет, построенный вокруг образа «нового русского».
📷 На фото: кадр из серии «Фрагменты» И. Мухина, которым сопровождалась публикация «Пельменей» в «ИК».