Нари связывает в единую канву протесты в 1950–60-х годов с тем, что произошло почти 30 лет спустя. По его мнению, требования местных жителей конца 1950-х – начала 1960-х были скорее ориентированы на улучшение социального условий. Ситуация середины 1980-х кардинально отличалась от прошлых волнений, поскольку к этому времени произошел рост влияния казахской интеллигенции, которая формировала национальный нарратив в республике.
Сегодня же наткнулся на письмо ветерана войны из Ворошиловградской области, адресованное Е. К. Лигачеву. Очевидно, что автор обращения был знаком с событиями, случившимися в Алма-Ате, исключительно по статьям в печати. В первые годы перестройки в периодике появлялся поток публикаций о коррупции в среднеазиатских союзных республиках, в которых, в частности, фигурировал Кунаев и его соратники. Поэтому автор письма обрушивается с критикой на бывшего секретаря ЦК КП Казахстана, отмечая, что Кунаев также мог быть причастен к организации волнений. Кроме того, любопытно, что в его нарративе «гласность» превращается в инструмент наказания за потенциальное преступление и элемент «назидания другим»:
Я не хочу называть Кунаева по имени «товарищ». Надо ЦК КПСС через все каналы тщательным образом расследовать волнения в Алма-Ате и их зачинщиков наказать. А если обнаружится рука Кунаева – исключить его из партии, и лишить его всех званий и наград – и придать гласности в назидание другим. Тогда все прихлебатели и льстецы покинут его [нрзб]. И еще – так Колбину надо сказать [РГАНИ. Ф. 100. Оп. 2. Д. 581. Л. 96об.].
📰 Статья, о которой шла речь выше – Shelekpayev N. Rethinking Transfers of Power and Public Protest in the Soviet Kazakhstan, 1959–1989 // Europe-Asia Studies. 2021. pp. 857–871.
📷 На фото: волнения в Алма-Ате в декабре 1986 года.