В «Охоте» также воспроизведена легенда о конфликте Фадеева и Леопольда Авербаха в середине 1930-х, пик которого был достигнут при Сталине во время приема у Горького:
После соответствующих возлияний, в минуту, когда отмякают сердца, кто-то, едва ли не сам радушный хозяин Алексей Максимович, прочувствованно изрек: «Как плохо, что среди братьев писателей существуют свары и склоки, как хорошо, если бы их не было». <…> скорбные взгляды устремились в сторону Авербаха и Фадеева. Неожиданно поднялся Сталин – с бокалом в руке или без оного, – подозвал к себе обоих.
– Нэ ха-ра-шо, — сказал он отечески. – Оч-чэнь нэ харашо. Плахой мир лучше доброй ссоры. Пратяните руки, памиритесь! Прашу!
Просил сам Сталин, не шуточка.
И Фадеев, доброжелательный, открытый, отнюдь не злопамятный, шагнул к Авербаху, протянул руку. Авербах с минуту глядел исподлобья, потом медленно убрал руки за спину. Рука Фадеева висела в воздухе, а за широким застольем обмирали гости – великий вождь и учитель попадал в неловкое положение вместе с Фадеевым.
Но Сталин не был бы Сталиным, если б вовремя не предал того, кто потерпел поражение. Он сощурил желтые глаза:
– То-варищ Фадэев! У вас сав-всэм нэт характера. Вы безвольный челавэк, то-варищ Фадэев. У Авэрбаха есть характэр. Он можэт пастаять за сэбя, вы – нэт!
Судьба непримиримых врагов сложилась противоположно. Авербах в 1937 году попал в расстрельный список. Фадеев же продолжил стремительный карьерный путь, на котором он стал одним из важнейших советских писателей. Но двойственность в итоге привела его к самоубийству в 1956 году. Наиболее показательно об этом сказал он сам в предсмертном письме, впервые опубликованном в 1990 году [см.: Известия ЦК КПСС. 1990. №10].