Молодой писатель по имени Сосо заканчивает работу над повестью «Голубые горы или Тянь-Шань». Преисполненный надежд, он отправляется в издательство, чтобы раздать экземпляры своей рукописи коллегам. Его встречают радушно, обещают в скором времени ознакомиться с произведением и собраться на его обсуждение. Но проходит месяц, два, три, год… а процесс не движется. В издательстве ничего не изменилось за это время – директор по-прежнему лишь намеревается открыть рукопись, критикует её двойное название и регулярно оставляет экземпляры то в банке, то на банкетах, то где-то ещё; завотделом прозы занят борьбой с хозчастью по вопросу переноса картины из кабинета; многочисленные редакторы и писатели играют в шахматы, пьют кофе, беседуют, воюют с соседним клубом любителей мотокросса… Большая организация занята чем угодно, но не чтением «Голубых гор». Единственным читателем Сосо оказывается маляр, который в промежутках между непродолжительными трудовыми эпизодами выхватывает со столов рукописи и обрывочно с ними знакомится.
Настает час обсуждения, поскольку откладывать его более нельзя. Становится ясно, что по существу никто и ничего не желает выразить (разумеется, кроме критики двойного названия). Находчивее всех выкручивается некий сотрудник издательства по фамилии Конкрелидзе, не явившийся на заседание, но оставивший письменный отзыв:
– Я внимательно просмотрел «Синие горы»…
– Он ошибся, не синие, а голубые горы.
– Правильно. «Голубые горы». Рад довести до вашего сведения, что я в общем одобряю и разделяю мнение собравшихся. Я полностью присоединяюсь… и т. д.
– Это надо было прочесть в конце заседания.
– Какая разница, когда зачитано заключение – в начале или в конце заседания?
Такой сюжет лег в основу фильма Эльдара Шенгелая «Голубые горы или Неправдоподобная история», снятый по мотивам рассказа Резо Чейшвили. Это удивительная комедия на грани серьезного и несерьезного, смешного и грустного, вызывающая порой смех через боль (или наоборот). Избранная форма повествования – фильм-фантасмагория, в первую очередь реализованная благодаря несуразным повторениям одних и тех же фраз, ситуаций и даже отдельных эпизодов, часть из которых совершенно бессмысленны. Например, директор регулярно невпопад перечисляет проблемы издательства, а также основную претензию вышестоящих инстанций – «у вас прорыв в дефиците» (что бы это ни значило).
Многие персонажи вовсе не понимают что, зачем и как они делают в издательстве. Например, руководство принимает на работу маркшейдера по просьбе некого Купарадзе (никто так и не понял кто такой этот Купарадзе) и только спустя полгода выясняется что же означает загадочное слово «маркшейдер». Особую комичность всеобщему непониманию придает финальная сцена, когда появляются гости издательства, которые:
Сами не понимают куда и зачем пришли, так же, как в редакции не знают четко: кто это к ним явился и по какому случаю – зато начинают празднично открывать бутылки, звучит музыка <…> эта сцена – последние точные штрихи в этой фантасмагории, пусть и созданной без особой разоблачительной злости и оттого такой убедительной… [Афанасьев А. Круговерть // Советская культура. 1984. №139].
Работа Шенгелая привлекла внимание общественности (преимущественно интеллигенции). Она заслуживает внимание не только благодаря тонкому юмору, но и отсутствию радикальной морализации, бескомпромиссного деления персонажей на «хороших» и «плохих». Трудно со злобой относиться к этим нелепым сотрудникам издательства и ситуациям, в которые они попадают. При этом, «Голубые горы» – это картина, вызывающая разный спектр эмоций, поскольку, как было сказано выше – она порой вызывает смех через боль (или наоборот).