В начале 1987 года было отменено решение об исключении Б. Л. Пастернака из Союза писателей СССР. А уже через год «Доктор Живаго» встретился с советской читающей публикой на страницах «Нового мира».
Осмысление романа на родине, запоздавшее на 30 лет, было дихотомическим. Разговор об истории Юрия Живаго тесно связывался не только с интерпретацией самого произведения, но и с контекстом оценки Пастернака в политических реалиях времени. Приведем примеры полярных воззрений:
Главный редактор журнала «Вопросы литературы» Дмитрий Урнов так суммировал свою критику романа:
Юрий Живаго внутренне соглашается с тем, что он – укор новому миру, «насмешка над этим миром». Ему и в голову не приходит, что, не приемля революции, он на самом деле должен быть признателен ей: только решительное потрясение, выбитость из своей колеи придали его чувствам и переживаниям некоторые краски. А то остался бы Юрочка благополучным «пупсом» до седых волос... <...>
Наконец стихи. О чем свидетельствуют стихи, приложенные к роману? ... <...> Стихи не лучше, не глубже его рассуждений в самом романе и читаются, соответственно, как стилизация расхожей поэзии того времени [«Безумное превышение сил» // Правда. 1988. №118].
Позднее в «Правде» Андрей Вознесенский ответил на комментарий Урнова:
Что стихи великие, известно ныне даже школьникам <...> Проза Пастернака отнюдь не статья «Как делать стихи», нет, это роман, жизнь поэта, роман о том, как живут стихом и как стихи рождаются из жизни. Таких романов ещё не было. <...>
Я за разные точки зрения. Но в мир гения, как в храм, надо входить с трепетом [Свеча и метель // Правда. 1988. №158].
📖 Подробнее об истории реабилитации поэта можно узнать из статьи «"И все при тебе в этом доме подробны с утра": Память о Пастернаке в годы перестройки», опубликованной в новом журнале Европейского университета.
‼️ Подписывайтесь на тг-канал журнала «Культурная история», читайте первый номер и присылайте свои материалы