Неужели автор не мог взять из жизни настоящего воина-богатыря? Мог бы, конечно, да не успел. Всех расхватали, и мне вот достался Чонкин. ... У других, может, дети и получше, и поумнее, а свой все равно всех дороже
Так В. Войнович объяснял выбор героя для романа-анекдота «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Первая часть произведения, задуманная ещё в конце 1950-х и опубликованная в Париже в 1975, впервые появилась в СССР в «Юности» в 1988–1989 годах.
Роман Войновича является чуть ли не единственной попыткой русской литературы порефлексировать о Великой Отечественной войне в сатирическом ключе. Следуя традиции Я. Гашека и его Швейка, Войнович делает незначительными героический и трагический модусы войны как таковой. Но в комизме Войновича нет места для высмеивания народа и его подвига. Для него важнее было очеловечить персонажей и их взаимодействия (яркие тому примеры –председатель колхоза Голубев и капитан НКВД Миляга).
Слухи и парадоксы ситуаций использовались для обзора повседневности, которая разительно отличалась от того, что декларировала партия и её представители на местах. В перестроечной критике этот аспект становился особенно значимым, поскольку «Чонкин» считался также политическим высказыванием, направленным на демонстрацию различий между «живыми» и «мертвыми душами».
Именно в живом человеке видит Войнович силу, противостоящую свистопляске духовных мертвецов, лишь прикидывающихся живыми. Рядом с нормальной жизнью выстраивается другая, лишь себя почитающая подлинной. В одной жизни люди трудятся, в другой – улучшают жизнь трудящихся, ликвидируя их врагов (то есть, самих трудящихся), изобретая новаторские методы доения коров и грандиозные гибриды под названием «ПУКС» (путь к социализму)
🗄Источник: Немзер А. В поисках утраченной человечности // Октябрь, №8, 1989
📷На фото: иллюстрации в «Юности» [1: Чонкин и Сталин; 2: Чонкин у «эроплана»; 3: селекционер Гладышев и его «ПУКС», представлявший собой гибрид томата и картофеля]