🎞 Деятели перестроечного кинематографа (и не только его) называли «Покаяние» Тенгиза Абуладзе «самым перестроечным фильмом». Вероятно, в какой-то мере они оказались правы «на перспективу», поскольку и сегодня эта картина известна широкой аудитории. Более того, мало какие академические или научно-популярные издания обходятся без упоминания «Покаяния». Причём, как правило, даже не имеет значения какая сквозная идея или сюжетная канва «вшита» в книгу или статью. «Покаяние» неизбежно ассоциируется с гласностью, демократизацией и переосмыслением советского прошлого во второй половине 1980-х.

Такую известность ленте придавали многие детали прошлого: от сотен критических статей в периодике до международного признания «Покаяния». Этим аспектам будут посвящены последующие посты канала. В этот раз ограничимся цитатой из уникального материала, обнаруженного при работе в Государственном архиве РФ.

В годы перестройки особую значимость обретала деятельность дискуссионных клубов, менявших расстановку сил на политическом пространстве. Один из таких клубов был создан студенческим сообществом на базе МГИАИ. Как отмечали его организаторы – «наше общество с самого начала не мыслится, как келейное, замкнутое». «Покаяние» – стало центральным сюжетом отдельной большой дискуссии, о которой мы узнаем из сохранившейся стенограммы. Одной из тем обсуждения стал вопрос о том, каковы пределы гласности применительно к переосмыслению прошлого. Это вызывало необходимость высказывать идеи о (не-)целесообразности говорить обо «всём, что было». Соответственно, на их основании имеет смысл пытаться понять каким историческим воображением руководствовались советские граждане. Весьма показательно в этом плане мнение «студента первого курса М.»:

💬 « <…> возможно, и нам бы сейчас открыли все архивы сразу. Возможно у нас бы потерялась вера в будущее, вера в партию может быть. Может быть в коммунизм. Я так прямо говорю. Я думаю, что пока мы еще не доросли до того, я считаю себя тоже и многих, которые оценивают только с одной стороны деятельность например, Сталина, не доросли до того, чтобы им открыли эти архивы, чтобы их сразу открыли. Мы обсуждаем проблему культа личности только с одной стороны. Это похоже на нашу среднюю школу, где есть только хорошие и только плохие люди в истории. И только сейчас мы узнаем все более конкретно, более честно. Я не беру других, мне самому в истории до сих пор было сказано совсем не то, что я узнаю сейчас. Все-таки рано открывать эти архивы. Теряется вера в своих родителей. В фильме же показано, как внук теряет веру в своего деда. До конца его убивает и себя. Почему он уходит из жизни?» [ГАРФ. Ф. 10020. Оп. 1. Д. 120].