Так, что могу сказать. Вот вам Дерисов, кушайте.

Ночь цикад прерывали только всплески капель от выжатой тряпки.

— Ты... хоть бы предупредил, что так будет, — после долгого молчания наконец сказал Дайчи Рикуто. Он тяжело выдохнул, чувствуя вину.
— Ничего страшного не произошло, — послышался тихий голос сгорбившейся фигуры. По спине текли дорожки алой жидкости из глубоких ран у лопаток. И это совсем противоречило тому, что сказал Иошикэзу.
— Я вижу! — не сдержался мужчина и гаркнул на ёкая, который совершенно о себе не беспокоился. — Вот умрёшь тут от потери крови, а обвинят меня.
Послышался тихий смешок тенгу, который даже не вздрогнул, когда холодная тряпка снова легла ему на спину.
— Больно?
— А тебе, когда ты получал свои шрамы, было больно?
— Смотря о каких ты говоришь. Те, что на лице, — больновато. Что на руках — полегче.
— Понятно. — Но на вопрос тот так и не ответил.
— Будет глупо, если я спрошу, почему так получилось?
— Нет, — кратко ответил он и замолк, словно не хотел объяснять.
— Это как с мечом. Если его редко вытаскивать из ножен, он будет ржаветь.
— То есть, если бы ты чаще их убирал, то ран не было бы?
— Моя кожа уже не такая податливая...
Тряпка вновь пропиталась кровью, и запах металла усилился. Стоило очистить новый участок кожи, как показалась шероховатая полоска.
— Откуда эти шрамы?
— Это не первые мои крылья...
— Ты их сбрасываешь, что ли?
Но тенгу лишь снова усмехнулся.