Тихие выборы, громкая явка: загадка южных участков

Политолог Антон Чаблин о том, что стоит за рекордными цифрами при почти полном отсутствии реальной кампании

Наблюдая за голосованием в ряде регионов Кавказа и Юга России с первого дня, наша команда зафиксировала главную интригу цикла — разительное несоответствие между формой и содержанием. С одной стороны, непривычно высокая, местами рекордная для парламентских выборов явка, превышающая показатели думской кампании 2021 года. С другой — предельно вялая предвыборная гонка. Такого разрыва между «высушенным» информационным полем и очередями на участках южные территории не помнят с начала нулевых.

То, что происходило в публичном пространстве за недели до старта голосования, иначе как технологическим откатом не назовёшь. Региональная субъектность, когда-то обеспечивавшая политическую жизнь в Ростове, Астрахани или Волгограде, давно утрачена. Вместе с исчезновением реальной интриги пропал и финансирующий её интерес: бизнес перестал вкладываться в партийные фонды. Логика проста — зачем тратить средства на системную оппозицию или сильных мажоритарщиков?

Результат предсказуем: партийные штабы продемонстрировали полную неспособность к современной работе. Многие скатились к примитивным методам. Подъезды южных городов завалены тоннами макулатуры — блёклые газеты с вёрсткой из девяностых, унылые портреты кандидатов в серых пиджаках и заезженные абзацы про «ремонт водопровода» отправлялись в мусорные контейнеры, так и не дойдя до адресатов. Живая работа «в поле» ликвидирована как явление, а публичные встречи превратились в тоскливый ритуал: в залы сгоняли муниципалов, спикеры монотонно зачитывали бумажки. Кампания не породила ни яркого лица, ни свежей идеи, ни запоминающегося лозунга — по крайней мере, в большинстве регионов Юга.

Откуда же тогда высокая явка? Ответ в комбинации трёх факторов, не имеющих отношения к партийному креативу. Первый — технический: трёхдневный формат голосования, механизмы «Мобильного избирателя», досрочные заявки и надомное голосование существенно расширяют возможности для участия. Второй — психологический: консенсус вокруг вопросов безопасности. В таких условиях электорат подсознательно выбирает модель нормативности, и поход на участок воспринимается не как выбор между Ивановым и Петровым, а как базовая процедура подтверждения лояльности государству и запрос на защищённость. Люди голосуют «за стабильность», демонстративно игнорируя партийную мишуру. Третий — демографический: голосование по привычке у старшего поколения. Пенсионеры и ветераны, для которых выборы остаются священным ритуалом, дисциплинированно пришли на участки без всякой агитации — просто по календарю.