‼️ Есть новости, после которых хочется спросить: а у российского правосудия вообще есть единица измерения общественной опасности – или всё определяется по принципу «что сегодня особенно не понравилось государству»?

Вот три свежих судебных сюжета.
▪️В Кузбассе Заводский районный суд Кемерова приговорил семерых человек за организацию проституции, в том числе с вовлечением несовершеннолетних.
По материалам дела, речь шла не только о проституции: насилие и угрозы, грабёж, вымогательство, изнасилование. Группа действовала почти три года – с июля 2022-го по май 2025-го.
Итог: организатору – 7,5 года, одному из активных участников – 11 лет, остальным – от 2 до 4 лет, включая условные сроки.
То есть, судя по арифметике, если бизнес-модель включает насилие, угрозы, сексуальную эксплуатацию и несовершеннолетних, где-то после слова «условно» калькулятор просто начинает стесняться.

▪️Шелеховский городской суд приговорил 15-летнего подростка к 8 годам воспитательной колонии за двойное убийство с особой жестокостью.
По материалам дела, из-за ревности он напал с ножом на 14-летнюю девушку и нанёс ей не менее 41 удара. Когда на помощь выбежала 23-летняя соседка, он напал и на неё – пять ударов. Обе девушки умерли в больнице.
Восемь лет за две человеческие жизни.

▪️Центральный районный суд Оренбурга приговорил владельца клуба «Поза» Вячеслава Хасанова к 7 годам, администратора Диану Камильянову – к 6 годам 3 месяцам, арт-директора Александра Климова – к 2 годам 3 месяцам по делу о деятельности признанного в России экстремистским ЛГБТ-движения.

И вот здесь особенно красиво складывается судебная арифметика.

🔻Насилие, угрозы, сексуальная эксплуатация несовершеннолетних:
– Ну, давайте посмотрим на роль каждого.
🔻Два убийства:
– Подросток. Надо учитывать возраст.
🔻Тематические мероприятия в клубе:
– ТАК. А ВОТ ЭТО УЖЕ СЕРЬЁЗНО.

Причём настолько серьёзно, что за это можно получить больше, чем за отдельные эпизоды тяжелейшего насилия.
А где-то между ними потерялась такая важная вещь, как ощущение справедливости.

Главное – не пытаться самостоятельно найти в этой системе логику.
А то ещё можно случайно обнаружить, что в российском правосудии общественная опасность иногда определяется не тем, насколько человеку причинили вред, а тем, насколько государству не понравилось то, чем этот человек занимался.