Почему не появилось механизма нормального выхода из-под санкций

Утром побывал сразу в трёх эфирах: «Разворот», «Дождь» и The Breakfast Show. Комментировал снятие санкций с Алишера Усманова и Михаила Фридмана. Это позорище, конечно. И символическая точка в проигранной Европой санкционной войне.

Но возник вопрос. А почему Евросоюз не придумал «нормального» механизма выхода из-под санкций? В обмен на конкретные шаги, ослабляющие путинский режим.

Уверен: при существующем санкционном механизме это почти и не было возможно.

Смотрите. Чтобы ввести санкции, требуется общее согласие всех входящих в ЕС стран. Поэтому многие олигархи, близкие к Кремлю, в санкционные списки и не были включены изначально. Любая страна может просто заблокировать принятие общего пакета, если в нём есть кто-то, кто ей важен. Этим пользовались.

Но это же может работать и в другую сторону. Любая страна может заблокировать принятие пакета, если в нём НЕ будет кого-то. Этим, кстати, сейчас воспользовалась Латвия, требуя наличия Усманова. Но в итоге пошла за сделку. Но если бы и Латвия, и Франция пошли на принцип и не заключили соглашение, то продления санкций могло бы вообще не состояться.

А теперь представим. Условный Ротенберг решил выйти из-под санкций и сдать Путина. Рассказал про все его грязные секреты. Начал помогать благотворительным проектам в Украине. Финансировать российскую оппозицию и независимые медиа. И говорит: «Ну теперь снимайте с меня санкции». А условная Словакия после душевного разговора с Лавровым выдаёт: «А мы против снятия санкций с Ротенберга».

Это утрировано, конечно. Никто бы без предварительных гарантий отрекаться от Путина не стал. Но всё же.

Пока есть право вето, выработать понятные, прозрачные и единые для всех правила выхода из-под санкций невозможно. Право вето — одно из многих слабых мест в европейской санкционной политике. Все они привели к тому, что Кремль эту санкционную войну выиграл.