—...и что же было потом? — минхо закапывается раскрытой пятернёй в высушенные тёмные кудри, перебирая между пальцев жесткие пружины. он распрямлял жгуты и вновь возвращал в мягкие завитки, отключаясь от всего повествования книги. куда больше его забавил процесс того, как волосы из прямых локонов превращаются в пористые кудри, распушаются целым облаком на голове, стоит только совсем немного поворошить. чан прикрывает веки, укладывая книгу развёрнутыми страницами на свою грудь. ветер бережно окутывал на утёсе, донося лёгкий шелест волн, прибивающих к камням. вдалеке раскрывались белые паруса одиноких лодочек, совершающих своё буйное путешествие сквозь морские земли.

минхо всегда вспоминается их десятое свидание, когда чан подумал, что отправиться плавать на крошечной лодке хорошая идея, вот только грести против волн вёслами надоело уже через несколько минут. пришлось ждать, пока их судно прибьёт на мель, чтобы собственноручно дотолкать до берега. конечно это одно из самых запоминающихся свиданий только потому, что они к вечеру сидели уже на пляжном полотенце, провожая солнце за горизонт. красные лучи ложились на плечи усталостью, пальцы на ногах сморщились от солёной воды, а на двоих у них был маленький походный термос с растворимым горьким кофе, которое невозможно было пить. но они пили и улыбались друг другу, скромно целовали в щёки, счастливо переплетая пальцы в прочный замок.

— а дальше они жили долго и счастливо, завели много детей и умерли в один день, — чан захлопывает книгу, перекладывая корешком на сухую траву рядом. он изворачивается, чтобы теперь оставить теплый взор тёмных глаз, сравнимых с выдержанными кофейными зёрнами, и заправить за ухо несколько прядей. замирает пальцами у виска, чтобы огладить любимые бледные родинки, которые обожает по утрам целовать.

по утрам, когда в комнате ещё стоит ночной холод и зрелая тишина. одеяло клубится в ногах, а сам минхо жмётся под бок, упираясь лбом между лопаток. весь он сворачивается от нехватки тепла, тянет колени к груди и даже во сне недовольно хрипит. в такие минуты приходится вставать и расправлять пододеяльник. чан привык вставать рано, даже если перед этим он кропотливо занимался работой до поздней ночи. сама магия раннего утра чаровала, когда он мог пробраться на кухню, шаркая тапками, и приготовить неумелый завтрак из всего того, что осталось в холодильнике. овсянка, несколько подсыхающих ломтиков сыра на цельнозерновой хлеб, прокисшее молоко, которое приходится всё же выбросить, и зажаренная глазунья. минхо её всей душой ненавидит, он в целом не поддерживает чана в том, чтобы завтракать, но усиленно проталкивает сквозь губы вилку, закрывая нос, боясь, что стошнит в эту же минуту.

— кажется, мы читали про старика и собаку. хочешь сказать они жили долго и завели много детей? фу, чан, — минхо тычет пальцами в бок, чтобы крис перекатился на траву и продолжил там хохотать от собственной глупости.

— я думаю, что моя концовка намного лучше. и я даже не хочу представлять, что там на последней странице, — чан улыбается, оголяя смещённые ямочки. он кладёт голову на сложенные руки и терпеливо выдыхает. замечает сразу, как минхо укутывается в его широкую кофту, обкручивая себя длинным рукавами. к вечеру на одичалом утёсе становилось прохладно. морской ветер разыгрывался и нагонял тучи, клонил к земле маленькие кустки, словно запугивал всех людей в округе, — замёрз? давай вернёмся домой, боюсь, что дождь нас догонит в дороге, — чан шарит в карманах, пытаясь уловить цепкими пальцами брелок с чёрным сердечком.

— почитаем сегодня на террасе? мне нравится, когда ты читаешь вслух...

#bangho #se