Парадокс Первой мировой войны

Почему Николай II не саботировал наступление русских войск на Восточном фронте в 1914 году, если победа немцев на Марне делала для англичан революцию в России невыгодной?

Когда речь идёт о такой свалке, уже не до тонких расчётов. Нужно просто помогать союзникам, чтобы не стало хуже. Главная опасность заключалась в том, что немцы могли разбить французов и после этого всей силой обрушиться на Россию. Россию они, скорее всего, не уничтожили бы, но началась бы многолетняя война с огромными потерями и утратой значительных территорий. Они могли взять Киев, Смоленск, Псков. До Царицына, конечно, вряд ли дошли бы.

Скорее всего, такая война закончилась бы чем-то вроде ничьей — просто из-за взаимного истощения сил. Россия потеряла бы какие-то территории, после чего всё постепенно устаканилось бы.

Но с Первой мировой войной была другая, более общая проблема. В 1914 году несколько месяцев ещё продолжался шурум-бурум: кавалерийские атаки, быстрые манёвры, попытки воевать по старым схемам. На отдельных участках уже многое понимали, но целиком новая картина войны ещё не сложилась.

А к началу 1915 года стало ясно главное: при тогдашнем развитии техники, стратегии и управления войсками проигрывает тот, кто наступает. То есть вообще не надо было вести крупных наступательных действий. Наступление в тех условиях означало проигрыш. И если человек приходит с планом кампании: «Вот здесь надо наступать», — реакция руководства должна быть примерно такой:
«Чтобы я тебя больше здесь не видел. Скройся, морда, рубль дам! Дурак».

Но поступать так не могли по двум причинам. Первая — немцы стратегически понимали, что в таком режиме продержатся несколько лет, а потом просто вымрут: у них не было достаточного продовольствия. Вторая причина — давление общественного мнения. Люди не понимали: как это — не наступать? Надо наступать. И вот они все как дураки — французы, немцы, русские — постоянно наступали и каждый раз несли колоссальные потери. Даже если удавалось продвинуться вперёд.

Даже самые успешные наступления в итоге оказывались сомнительными. Например, немецкое наступление 1915 года. Уже после войны немцы поняли, что, по сути, это был крах: они захватили совершенно ненужные им сельскохозяйственные территории, причём густонаселённые. Высасывать оттуда продовольствие было нельзя — местное население, наоборот, приходилось кормить. А людей при этом потеряли огромное количество. Не нужно было этого делать.

Это, сами понимаете, диванная стратегия. Мы сейчас такие умные, знаем весь последующий опыт и рассуждаем задним числом. Они там действовали профессионально, в своих обстоятельствах. Но мы всё-таки имеем право, уже зная результат, сделать вывод и сказать: максимальная стратегия, вероятно, должна была быть другой.

Фрагмент стрима №28 «Дмитрий Евгеньевич: Это май-баловник, это май-чародей» на ютубе, vk-видео и rutube.