13 октября 1827 года генерал Паскевич взял Эривань
В 1826 году началась русско-персидская война.  Тому моменту персидская империя жаждала вернуть кавказские владения, ранее завоёванные Российской империей. К этому Персию толкала Британия, опасавшаяся, что медленное движение России на восток и юг рано или поздно приведёт её к границам жемчужины британской короны — Индии.

Поэтому англичане приняли множество мер по усилению персидской армии, помогали военными и дипломатическими советниками, одновременно разжигая в Тегеране антирусские настроения. Смену императора, приход к власти Николая I, восстание декабристов были восприняты как свидетельства слабости русских. Фетх-Али-шах и воинственный наследник престола Аббас-мирза решили, что лучше момента не найти. 31 июля 1826 года персидская армия перешла границу Российской империи.

Командующим русскими войсками в Закавказье тогда был генерал Алексей Ермолов. Он приказал генералу Мадатову удерживать позиции в Карабахе, чтобы русские части смогли сосредоточиться и нанести персам удар. Но Мадатов не просто удержался, а в сражении под Шамхором в сентябре 1826 года разгромил персов, а затем освободил Елисаветполь (Гянджу). В 1826 году командование Кавказским корпусом было предано одному из лучших русских полководцев — Ивану Паскевичу. Он немедленно перешёл в наступление и нанёс персам поражение под Елисаветполем.

Успехи русского оружия привели к тому, что осенью 1827 года было принято решение захватить город-крепость Эривань — столицу Эриванского ханства, находившегося под властью Персии. Высокие стены ранее неприступной твердыни стояли на отвесных утесах, но несмотря на это Паскевич считал, что сумеет взять Эривань.

В начале октября русское войско подошло к Эчмиадзину, до Эривани оставался всего день пути. Оказалось, что Паскевича опередил Гассан-хан, персидский военачальник и брат правителя Эривани, который со своим отрядом прорвался к крепости. Это придало защитникам уверенности, и они решили не сдавать крепость, а держаться пока только возможно.

После проведенной рекогносцировки крепости штабные офицеры заметили, что её юго-восточный угол укреплён чуть слабее. Туда и было решено направить главный удар. За день до начала штурма, русская осадная артиллерия для пробы обстреляла Эривань бомбами. С утра 8 октября, лишь только началась канонада, со стороны крепости ей ответили не менее яростным огнём.

Под прикрытием артиллерии русские войска готовили траншеи, которые должны были подойти к самым стенам крепости. Осаду вели по всем правилам инженерной науки, быстро, но без спешки.

Местные жители несколько раз просили Гассан-хана сдаться, но тот презрительно отвергал мольбы армян. 11 октября рухнули восточная угловая башня и смежная с ней стена. Оставалось лишь взорвать заранее подготовленную мину, чтобы завалить ров и открыть в пролом путь для пехоты.

12 октября к Гассан-хану был отправлен парламентёр с предложением немедленной сдачи крепости. Персидский командующий ответил, что не может сдать ее без приказа Аббас-мирзы. На требование Паскевича сдаваться немедленно и не тянуть время, Гассан-хан ответа не дал.

Штурм был назначен на утро 13 октября, как только ряды траншей дошли до линии укреплений. К этому моменту наша осадная артиллерия была доведена до 40 орудий. И тут стоявшие перед северными воротами Эривани отряды генералов Лаптева и Красовского увидели, что со стен крепости машут белыми флагами и кричат сдаёмся.

Стоило генералам со своими штабными офицерами подошли к воротам, чтобы обсудить условия капитуляции, как оказалось, что совершилось предательство. Со стен грянул выстрел и переводчик Белов пал мёртвым с простреленной головой. Как выяснилось позднее — это стрелял сам Гассан-хан, собиравшийся убийством парламентера заставить русских отказаться от переговоров.

Но персы не хотели кровопролития, они продолжили кричать «сдаёмся». Гассан-хан видя, что его план провалился, с группой верных ему фанатиков заперся в мечети, поклявшись умереть. Это была игра на публику, когда к мечети подошёл русский отряд пехоты, Гассан-хан сдался. За время осады русские потеряли 55 человек.