Кто тут альфа, кто омега — 4

В Англии гремело имя Вальтера Скотта, автора исторических романов про отважных рыцарей и непреклонных пуритан. Его реклама приносила Шотландии такую необъятную всебританскую славу, что с ней постепенно пришлось смириться даже лондонской Великой ложе. Она наконец заключила договоры с неотамплиерскими (откровенно прошотландскими и проякобитскими) орденами, хотя до того ссылалась на их малую популярность и отказывалась их признавать. Даже с Древним и принятым Шотландским уставом – и то заключили договор. Пусть и отказались называть его «шотландским» и всегда указывали на то, что, по происхождению, он – французский. Самого Скотта, который был масоном, как и его отец, шотландские братья выставляли всякий раз на передний план.
Этим временем датируется появление всех английских традиций, связанных с шотландцами, которые обычно считают пришедшими «из незапамятной древности»: образ горца в килте и пледе, марширующие оркестры волынщиков, кельтские танцы с прижатыми к корпусу руками и пр. Шотландские дворяне попытались под шумок протащить через правительство идею восстановления независимого шотландского парламента, уничтоженного в 1707 г. При объединении королевств, но им дали по рукам.
А в Средиземноморье тогда же, в 1820-1830-е гг., крайне обострился один политический вопрос с очень и очень большим художественным потенциалом. В Греции и южно-славянских странах, колонизированных Оттоманской империей, зрело движение народного сопротивления, периодически выливавшееся в бунты и, естественно, их кровавое подавление турками. Что может быть привлекательнее для романтической мысли, чем идея нового Крестового похода против неверных за единство христиан? Особенно если эти настроения выгодны европейским политикам и те тайно поддерживают повстанцев оружием, а явно – пропагандой. Больше всех усердствовала – и явно и тайно – Российская империя. Во-первых, это вредило ее давнему противнику – османам. Во-вторых, сложившаяся ситуация навеяла российскому двору давнюю екатерининскую идею восстановления Византийской империи в освобожденных балканских землях во главе с наследником российском престола. В-третьих, повсюду постепенно вызревали национальные государства, и идея единства всех славян или даже всех православных уже витала в воздухе.
В общем, в Грецию устремились ногами или мыслями представители всех европейских народов и вносили посильный вклад в ее борьбу за свободу. У специалистов такая судьба, что их мало кто помнит. А любителя с хорошим пиаром, который заехал на место событий на денек, знают и помнят все. Поэтому так сложилось, что русских военачальников Александра Ипсиланти и Ивана Каподистрия, да и одесское братство «Филики Этерия», мало кто помнит в связи с греческой революцией, кроме военных историков, а вот лорда Байрона и тогда, и сейчас вспоминают первым.
Да, Джордж Гордон, лорд Байрон, поехал в Грецию воевать за свободу, десять месяцев провел там, заболел лихорадкой и умер. Да, еще он там влюбился в 14-летнюю девочку, попытался ее купить у родителей, получил отказ и написал чудесный гимн туриста-колонизатора: «Афинянка! Обо мне вспомяни наедине...». Он успел и до, и во время пребывания там написать ряд по-байроновски великих и романтичных стихотворений, да и сама его фигура была настолько культовой, что после его смерти во всей Европе началась настоящая «грекомания», как раньше была «египтомания» и прочие мании. Ее назвали отдельным словом – «филэллинизм», «любовь к эллинам». Как и раньше, все светские дамы переоделись на этот раз в платья, имитирующие туники, благо, их даже не требовалось особо перешивать, ведь еще при Наполеоне в моду вошел стиль «ампир» («имперский»), основанный на свободном античном крое. Светские салоны украсили амфоры и античные статуи.
#США #история #современность #18век #19век #тайныеобщества