​​"Я знаю, господа, что вы хотѣли обратиться ко мнѣ съ рѣчью; я даже знаю ея содержаніе и именно для того, чтобы избавить васъ отъ лжи, я желаю, чтобы она не была произнесена предо мною. Да, господа, — для того, чтобы избавить васъ отъ лжи, ибо я знаю, что чувства ваши не таковы, какъ вы меня въ томъ хотите увѣрить.

И какъ мнѣ имъ вѣрить, когда вы мнѣ говорили тоже самое наканунѣ революціи? Не вы ли сами, тому пять лѣтъ, тому восемь лѣтъ, говорили мнѣ о вѣрности, о преданности и дѣлали мнѣ такія торжественныя завѣренія преданности? Нѣсколько дней спустя, вы нарушили свои клятвы, вы совершили ужасы.

Императору Александру I, который сдѣлалъ для васъ болѣе, чѣмъ Русскому Императору слѣдовало, который осыпалъ васъ благодѣяніями, который покровительствовалъ вамъ болѣе, чѣмъ своимъ природнымъ подданнымъ, который сдѣлалъ изъ васъ націю самую цвѣтущую и самую счастливую, — Императору Александру I вы заплатили самою черною неблагодарностью.

Вы никогда не хотѣли довольствоваться самымъ выгоднымъ положеніемъ и кончили тѣмъ, что сами разрушили свое счастье. Я вамъ говорю правду, чтобы уяснить наше взаимное положеніе, и для того, чтобы вы хорошо знали, чего держаться, такъ какъ я вижу васъ и говорю съ вами въ первый разъ послѣ смутъ.

Господа, нужны дѣйствія, а не слова. Надо, чтобы раскаяніе имѣло источникомъ сердце; я говорю съ вами не горячась, вы видите, что я спокоенъ; я не злопамятенъ и буду вамъ дѣлать добро вопреки васъ самихъ. Фельдмаршалъ, находящійся здѣсь, приводитъ въ исполненіе мои намѣренія, содѣйствуетъ примѣненію моихъ воззрѣній и также печется о вашемъ благосостояніи. (При этихъ словахъ, члены депутаціи кланяются фельдмаршалу).

Господа, что же доказываютъ эти поклоны? Прежде всего, надо выполнять свои обязанности и вести себя, какъ слѣдуетъ честнымъ людямъ. Вамъ предстоитъ, господа, выборъ между двумя путями: или упорствовать въ мечтахъ о независимой Польшѣ, или жить спокойно и вѣрноподданными подъ моимъ правленіемъ.

Если вы будете упрямо лелѣять мечту отдѣльной національности, независимой Польши и всѣ эти химеры, вы только накликаете на себя большія несчастья. По повелѣнію моему воздвигнута здѣсь цитадель и я вамъ объявляю, что при малѣйшемъ возмущеніи я прикажу разгромить вашъ городъ, я разрушу Варшаву и уже, конечно, не я отстрою ее снова.

Мнѣ тяжело говорить это вамъ, — очень тяжело Государю обращаться такъ со своими подданными; но я говорю это вамъ для вашей собственной пользы. Отъ васъ, господа, зависѣть будетъ заслужить забвеніе прошедшаго. Достигнуть этого вы можете лишь своимъ поведеніемъ и своею преданностью моему правительству.

Я знаю, что ведется переписка съ чужими краями, что сюда присылаютъ предосудительныя сочиненія и что стараются развращать умы. Но при такой границѣ, какъ ваша, наилучшая полиція въ мірѣ не можетъ воспрепятствовать тайнымъ сношеніямъ. Старайтесь сами замѣнить полицію и устранить зло.

Хорошо воспитывая своихъ дѣтей и внушая имъ начала религіи, вѣрность государю, вы можете пребыть на добромъ пути.

Среди всѣхъ смутъ, волнующихъ Европу, и среди всѣхъ ученій, потрясающихъ общественное зданіе, Россія одна остается могущественною и неприкосновенною.

Повѣрьте мнѣ, господа, принадлежать Россіи и пользоваться ея покровительствомъ есть истинное счастье. Если вы будете хорошо вести себя, если вы будете выполнять всѣ свои обязанности, то моя отеческая попечительность распространится на всѣхъ васъ и, не смотря на все происшедшѣе, мое правительство будетъ всегда заботиться о вашемъ благосостояніи.

Помните хорошенько, что я вамъ сказалъ".

Речь Николая I, произнесенная в Варшаве перед депутацией поляков в октябре 1835 г. и записанная генералом Н.П. Панкратьевым. Приехав в столицу Царства Польского после подавления мятежа, император согласился принять поляков, намеревавшихся выразить благоговейную преданность, но не дозволил им говорить, а сам произнес речь. Затем Государь осмотрел Александровскую цитадель, орудия которой были направлены на Варшаву, и убыл из Польши.

Никаких компромиссов. Зеро толеранс. Это русская Империя.

#Российская_империя
#правители
#внутренняя_политика