Кто тут альфа, кто омега — 3

Подросток раззадорился и уверовал в свою избранность: ведь его стали звать в компании, наливать и расспрашивать про «посвящение». Он стал просить Джонса о продвижении в высшие степени. Сведений о братстве, судя по всему, уже хватало с избытком в информационном поле Филадельфии.
Не прошло и двух недель, как аптекарь созвал уже более широкий круг знакомых у себя в погребе и устроил Рису новое «посвящение». В ходе церемонии некто Салливан, надев на голову кожаный колпак с прикрепленными к нему рогами, изображал сатану. Подвал освещался горящим спиртом «поймай-дракона» в большой чаше. Юноша-«посвящаемый» полностью оправдал ожидания собравшихся: трепетал, бледнел, заикался и делал всё что скажут. В самый патетический момент Джонс, чтобы добиться у Риса — обморока, у зрителей — смехового катарсиса, приблизился к юноше, высоко подняв чашу над головой. Ну и пролил горящий камфорный спирт на него. Через три дня, 16 июня 1737 года Даниэль Рис умер.
Франклина на обеих этих церемониях не было, впрочем. Однако в суд его вызвали свидетелем, а конкурирующая с его «Меркурием» «Пенсильванская газета» вовсю расписывала, как он поддерживал пранк, предшествовавший трагедии, и «общался с Рисом знаками, именуя его братом».
До суда дело дошло только в январе 1738 года. Джонса осудили за непредумышленное убийство, заклеймили каленым железом плечо и отпустили. Ремингтона осудили за соучастие и приговорили к двум месяцам тюрьмы. Тэкербери оправдали и отпустили. Свидетель Франклин на этом процессе изворачивался изо всех сил. Его показания записаны и затем опубликованы им в «Меркурии» ради оправдания перед законом, общественностью и масонами. И никого-то он братом не называл, и в пранке-то не участвовал, и не-слышал-не-видел даже, что лопочет и чем там машет юноша, потому что при его приближении всякий раз отворачивался и разговаривал с другими людьми. И при описании «церемонии приема» он, мол, наставительно говаривал Джонсу, что прознай молодой человек про то, что с ним сотворили, он никогда не простит обидчиков. Пусть в отца-основателя бросит первый камень тот, кто гарантированно повел бы себя иначе перед королевским (еще английским) судом, который любил и умел клеймить людей каленым железом.
На этом история Даниэля Риса закончилась. Но не закончилась история хейзинга. Как не в тот момент она и началась. Это был всего лишь первый по времени случай, зарегистрированный в одном отдельном списке для одной отдельной страны.

Главное, что нужно усвоить про культуру первой половины XIX века, – это романтизм. Романтизм – это такая ностальгия по никогда не бывшему.
После ужасов революционных войн во Франции и вокруг нее, после победного марша по миру Наполеона, обещавшего всем свободу и равные права, его поражение словно пыльным мешком оглушило всех европейских мечтателей и борцов за свободу. Во всех странах ужесточились режимы, зверствовала цензура, монархи намертво вцепились в религиозные догмы и предались тиранству.
Видя, что перспектив остается все меньше, люди умственного труда все чаще стали уноситься мыслями в тот «золотой век», когда трава была зеленее, все жили счастливо и свободно, водя по лужайкам хороводы. Естественно, это были воображаемые времена глубокой древности, Средневековья или, на худой конец, «старого режима» до Французской революции. Как и многое другое умозрительное, литературный и живописный романтизм зародился в Германии и оттуда мгновенно распространился во Франции, Англии и всем Средиземноморье.
#США #история #современность #18век #19век #тайныеобщества