Лишь в 1912, накануне выборов в IV Государственную Думу, руководство МВД озаботилось вопросом — как вообще проходит предвыборный процесс в регионах. По губернским жандармским управлениям и охранным отделениям полетел циркуляр с соответствующими указаниями. Циркуляр и ответы провинциальных жандармов на него сохранились в ГАРФ.
Донесение ротмистра Нагродского от 14 октября 1912 г. о том, какие именно образы Приморья конструировались дальневосточными жандармами:
«Отношение интеллигенции к 3-ей Думе общеизвестно: “3-ья Законопослушная Дума” во все время своих полномочий точно исполнял указания Правительства, а иногда бывала даже консервативна самого Правительства. Значение её чисто отрицательное, сыграв роль буфера между Правительством и Народом, Дума сыграла на руку реакции»При этом депутатов Думы, оппозиционных правительству тоже активно ругали за излишнее позерство:
«Левые депутаты не покидали 3-ей Думы только потому, что их цель сама собой велась к обличению, разоблачению и т.п., что они и делали и так их и понимали».
Правда, интеллигенция всё равно считала, что выборы нужны «чтобы послать, по мере сил и возможности, наиболее прогрессивного депутата».
Отрывок из донесения про отношение менее имущих классов :
«На крестьянство, мелких спекулянтов, вообще на тот полусознательный пролетариат, которому хуже всего живётся — деятельность 3-ей Думы произвела разочарование в самом широком масштабе. Все эти элементы принимали самое горячее участие в выборах в 1-ю и 2-ю Думы, с верой в то, что Дума из их представителей улучшит наконец их положение. Но результаты роспуска 1-ой и 2-ой думы привели к тому. что они перестали верить в Думу. т.к. представители их в 3-ей Думе не пошли на встречу нуждам народа, а всецело стало на сторону Министров. Поэтому и к выборам в 4-ую Думу относятся совершенно безразлично и смотрят на это, как на отбытия казённой повинности. Нужно выбрать, а кого — и у каждого зарождается мысль: хорошего человека жалко, пострадает, да и бесполезно. От самой Думы ждать хорошего нечего и не верят в то, что говорят выборщики. Кто больше проявит энергии, тот и вероятнее попадёт в Думу. Теперь на Думу смотрят, как на доходную статью для одного лишь депутата и слово “депутат” в крестьянской среде, да и в рабочей уже утратил уважение».
Поэтому констатируем простое: депутаты III и IV Думы от Приморья стабильно уходили в леволиберальную оппозицию. Абсентизм и недоверие избирателей к самому институту парламента объясняет, почему избирались именно такие депутаты.
От такого региона как Приморье других депутатов в принципе быть не могло.
Летом 1913 года начальник владивостокской охранки ротмистр Евгений Лалевич не жалея чёрной краски описывал приморскую прессу как скопище недоучек, морально нечистоплотных людей, да ещё и революционеров через одного.
Либеральное общество в России было порядком революционизировано, поэтому в оценке количества революционеров среди сотрудников прессы Лалевич был прав.
В его докладе есть ещё любопытный пассаж:
«Месяца два назад, по инициативе газеты «Далекая окраина», состоялось собрание представителей газет для объединения на почве противодействия взысканиям, налагаемым администрацией на печать.
В качестве ближайших мер противодействия административным взысканиям признаны следующие: одновременные выступления в местных газетах по «инкриминируемым» вопросам, опорочение неблагожелательно относящихся к прессе администраторов на страницах столичных газет, запросы в Государственную Думу, в случае отмены какого-либо взыскания – жалобы в Сенат о возмещении с наложившего администратора убытков по изданию.
Недавно такая кампания по всем пунктам была проведена по отношению к вице-губернатору Приморской области Лодыженскому».
Местная пресса Владимира Лодыженского сильно не любила и подвергала его более-менее скоординированным атакам в газетах.
В сентябре 1913, например, собирались вместе послушать депутата-кадета Фёдора Родичева о тактике освободительного движения на текущем этапе. О чём, кстати, агентура охранки доносила тому же Лалевичу.