На ивент от Котич!
Бамбуковая роща на вершине скалы, вдали от храма хитрого лиса, бушевала от потоков ветра. Она кричала опасностью для обоих — ёкая и человека, который уже давно охотился за кицунэ.
— Ты множество раз пытался подстрелить меня, Чуя, — как обычно ухмыльнулся Осаму, делая шаг назад, прямо к пропасти, — и каждый раз твои стрелы выбирали землю, а не меня. Думаешь, в этот раз что-то изменится?
— В этот раз я не промахнусь, — бормочет Накахара себе под нос, крепче сжимая лук.
— Ты даже не выстрелишь.
Дазай делает ещё шаг назад, балансирует на самых пятках, дразнит. Но мгновение играет против него самого: малейшая неловкость движения, и он летит вниз. Он не кричит, не пугается, он удивлён. Удивлён, что сам повелся на свою хитрость.
Но падение в бездну не становится бесконечным. Он чувствует на своей руке крепкую хватку, свойственную охотникам. Ладонь скользит в чужой, и он поднимает карие, почти чёрные глаза вверх.
— Зачем? — хрипит он, отчаянно цепляясь, чтобы не упасть.
— Если ты упадешь, я всё равно выстрелю. Но я не хочу стрелять в спину, как подлец.
Чуя тяжело дышит, удерживаясь на коленях в рыхлой земле, которая так и норовит рассыпаться, чтобы они упали оба.
— Глупец… — несмотря на слова Осаму, в его глазах мелькает страх, — я — екай. Я не давал спокойно жить твоей деревне. И я вытяну твое самое ужасное воспоминание, как только ты поднимешь меня.
— Оно вершится сейчас, это воспоминание, — горько усмехается Накахара, продолжая держать, — я спас тебя от падения, упав самостоятельно. Я спас тебя, моментально потеряв свою репутацию. Я спас тебя, и теперь моя деревня проклянет меня. Я уже разбился, Дазай.
Осаму чувствует отвратительный вкус стыда на языке. Он будто разъедает рот, стекает вместе со слюной по горлу.
Он чувствует рывок наверх, и в следующую секунду его ноги вновь ощущают влажный мох.
— Теперь я — твой должник, — ёкай опускает голову, — если ты будешь падать в пропасть, я поймаю тебя. Даже если эта пропасть — ты сам.
🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾
#соукоку #флафф