🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾

🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾
Уже возбуждённые до предела они заваливаются в квартиру Накахары, на пороге срывая друг с друга одежду. Чуя рычит на ухо Дазая, вставая на мысочки, чтобы укусить шею, немного оттянуть кожу, дабы оставить синяк. Он пропихивает колено меж длинных ног, прижимаясь к чужому телу собственным, ведёт зубами по оголённым ключицам, спускаясь к соскам шатена.

Рыжий чувствует, как его волосы оттягивают назад, и отстраняется, смотря похотливым взглядом в такие же карие. Его притягивают в грубый поцелуй и пятятся с ним к кухонной столешнице, но как только Чуя чувствует за спиной холодное дерево, он рычит, до крови прикусывая нижнюю губу, и резко разворачивается, зажимая уже Дазая между собой и столешницей.

— Даже не думай, сволочь, что ты сегодня сверху, — Чуя срывает с него рубашку окончательно и принимается за брюки, слушая тяжёлое дыхание, — сегодня ты будешь выстанывать моё имя и как последняя сука насаживаться на член.

О да, больше, чем властность Дазая, Чуя любил ломать эту самую доминантность, подчинять себе партнёра и заставлять извиваться под собой. А главное, Осаму позволял это делать, периодически отдавая контроль этому человеку, которого он ненавидел настолько же сильно, на сколько и доверял ему.

Именно поэтому Дазай сейчас сам снимает с Накахары брюки и обводит ладонью стоящий член, заглядывая в прищуренные голубые глаза.

— Заставь меня сделать это, — шатен прикусывает нижнюю губу, слегка сжимая руку, от чего Чуя вздрагивает и разворачивает Дазая за плечо, укладывая его на дерево грудью, а затем и раздвигая его ноги шире двумя лёгкими ударами стопы по лодыжкам, — да, слизняк, именно так.

Рыжий не церемонится с растяжкой. Он выдавливает из нового пузырька немного смазки и приставляет к колечку мышц сразу два пальца, пропихивая их внутрь под протяжный выдох.

— Расслабься, — звонкий шлепок по ягодице, — сжимаешься, как девственник.

— Будто сам лучше, — хмыкает Дазай, но всё же старается расслабиться, и у него это получается довольно таки быстро, поэтому под тихие его постанывания вскоре внутри движутся уже три пальца.

Пальцы покидают его нутро и на их место к отверстию приставляют член. Талию Осаму крепко сжимают сильные пальцы одной руки, пока вторая ложится на ягодицы и толкает на орган. Раздаётся протяжный, чуть болезненный стон Дазая от проникновения на всю длину. Но Накахара не даёт ему привыкнуть, почти сразу же выходя и возвращаясь внутрь.

Двигаясь внутри всё быстрее и резче, Чуя хватает каштановые волосы, сжимает их в кулак и поднимает голову Дазая, припадает зубами к шее и грозно шепчет:

— Ну же, я знаю, что тебе нравится, сука, — по-началу Дазай пытается усмехнуться, но его собственный орган берёт чужая сильная рука, начиная надрачивать в такт движений внутри, и у него не остаётся воздуха в груди: он весь уходит в скулёж и мольбы «сильнее», «глубже», «быстрее».

Они не занимались любовью, они просто трахались, выпускали друг на друге свои чувства: обиду, зависть, ненависть, ревность, но никак не любовь. Ей просто не было места в двух чёрных сердцах мафиози. Они сливались в порыве животной страсти несколько раз в неделю, доставляя друг другу удовольствие, никогда не нежное и трепетное, оно всегда было таким дерзким и грубым, но так было только у них, так трахались они только друг с другом, и оба знали, что не позволят кому-то другому коснуться себя в интимном плане.

— Ненавижу тебя, — прикусывает мочку уха Накахара, чувствуя приближающуюся разрядку.

— Взаимно, — на дрожащем выдохе произносит Дазай, кончая Чуе в руку с громким вскриком.
🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾
#соукоку #NC17 #секс