Немного остродефицитного продукта – русофилии.
На фоне общего раздрая и депрессухи, охвативших весь «уехавший» социум – междоусобицы политактивистов; резкого спада просмотров у популярных ютуберов; нервической ругани в соцсетях; постепенного осознания, что уезд не временный, а надолго или даже навсегда – есть одна-единственная сфера нашей жизни, в которой всё неплохо и даже очень неплохо. Это меня серьезно поддерживает. Я даже перестал бормотать вековую эмигрантскую мантру:
Хорошо — что никого,
Хорошо — что ничего,
Так черно и так мертво,
Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.
Писательство, читательство и «тамиздательство» переживают настоящий бум.
Иудеев называли «Народом Книги». А людей русской культуры (не путать с людьми русской диктатуры) вполне можно назвать «народом книг». Во всякой непонятной ситуации они начинают писать книги. И никогда не перестают читать книги. Самое же главное, что находятся люди, которые эти книги издают.
Я наблюдаю за этим процессом с большим интересом. На сайте Babook год назад было представлено только два издательства – собственно BB и Freedom Letters, а теперь там уже ДВАДЦАТЬ издательств. Все маленькие, зато независимые и свободные.
Каждый день выходят новые книги. Рукописи идут потоком-самотеком. Очень многие «уехавшие» и «оставшиеся» (но не смирившиеся) сейчас осмысляют или, как теперь говорят, «процессируют» свои переживания через тексты. Иногда попадается и что-то весьма талантливое.
У меня такое ощущение (может быть, скособоченное, не знаю), что всё вокруг гниет и рассыпается, но только не русскоязычная литература. Конечно, сказывается еще и эффект асфиксии – когда в метрополии выкачивается свежий воздух, он уходит в форточку – к нам. (Все время приходят рукописи из РФ, с условием печатать под псевдонимом).
А еще мне очень нравится вот что. Мы, люди книг, не собачимся между собой, не «плюем друг другу во щи». Мы друг другу помогаем, рекламируем друг друга, занимаемся «перекрестным опылением».
Хоть какой-то островок разумности и света среди всей этой χθώνυ, простите мой греческий.