— Да, «о», — в голосе брюнета прозвучала лёгкая, почти невесомая усмешка. — Полевые условия идут тебе на пользу, Грау. Перестаёшь походить на загнанного школяра.

Эйс покраснел, но улыбка не сходила с его лица. Он выпрямился ещё больше, гордый этим неожиданным открытием.

— Значит, я теперь почти догоняю тебя?

— Не обольщайся, — Клод снова уткнулся в планшет, но уголки его гут всё ещё были поджаты в подобии улыбки. — Чтобы догнать, тебе ещё сантиметров десять прибавить. Но... начало неплохое.

Эйс рассмеялся. Он отошёл к своему месту, но теперь он чувствовал себя по-другому. Не просто артефактором или практикантом. Он чувствовал себя... взрослее. Сильнее. И это осознание было таким же приятным, как и все те странные подарки, что он получил сегодня.

— Кстати, а ты не знаешь... чего все сегодня такие странные? — спросил блондин, глядя на профиль рунолога, освещённый голубым светом экрана.

Клод не сразу ответил. Он медленно повернул голову, и в его единственном глазе читалась странная смесь нежности и лёгкой насмешки.

— Странные? — переспросил он. — В каком смысле?

— Ну, — Эйс развёл руками. — Горн подарил мне пробники. Дэн — какой-то усилитель, который он сам собрал. Сержант Вик всучил мне шоколадный сухпай, будто я умру с голоду прямо здесь. Даже Ирма дала какую-то мазь. И капитан Штраус... папку с отчётами. Это что, день спонтанной щедрости на Заставе?

Клод смотрел на него несколько секунд, и Эйсу показалось, что он вот-вот рассмеётся. Но вместо этого он лишь покачал головой с выражением глубокого, почти неверящего удивления.

— Ты действительно не понимаешь? — его голос прозвучал тихо.

— Понимать что? — Эйс нахмурился. — Я что-то пропустил? Объявили какой-то приказ о повышении морального духа личным примером?

Клод медленно отложил планшет, встал и подошёл к нему. Он остановился совсем близко, его взгляд был прикован к лицу артефактора.

— Десятое июля, Эйсон, — произнёс он, и каждое слово падало, как тяжёлая капля. — Сегодня десятое июля.

Эйс замер. Его мозг, обычно такой быстрый, на секунду отказался обрабатывать информацию. Десятое июля... Эта дата что-то значила. Что-то важное. Он видел её в своих документах. В графе...

Его глаза расширились. Он вспомнил улыбки семьи Грау за завтраком год назад. Подарки. Торт. Своё собственное смущённое лицо на фотографиях.

— Ой... — это был не возглас, а скорее тихий выдох. Он пошатнулся и уперся спиной в стойку с оборудованием. — Чёрт. День рождения.

Он посмотрел на Клода с выражением полного, абсолютного потрясения.

— Я... я забыл. Я совсем забыл.

— Я заметил, — сухо констатировал Клод. Но в его глазах не было осуждения. Была только та самая, редкая и тёплая нежность. — Ты был слишком занят. Работой. Становлением. Жизнью.

Эйс обвёл взглядом полумрак «Взгляда», словно впервые видя его. Всё встало на свои места. Все эти подарки... это были не просто знаки профессионального уважения. Это были поздравления. Тихие, скупые, по-заставному, но настоящие.

— Они... они все знали? — прошептал он.

— Штраус запретил устраивать шумиху, — пояснил Клод. — Сказал, что это непрофессионально. Но... никто не запрещал просто сделать что-то приятное. Каждый по-своему.

Эйс стоял, чувствуя, как по его спине ползут предательские мурашки. Он провёл всю жизнь, не зная, что такое день рождения. А когда узнал, то первый же настоящий день рождения в кругу... ну, не семьи, но тех, кто стал ему близок за этот месяц, он пропустил. И эти люди, эти суровые, скупые на эмоции солдаты и офицеры... они отметили это за него. Лучшим образом, какой только могли придумать.

— Мне... девятнадцать, — тихо сказал он, как будто проверяя звучание этих слов.

— Да, — кивнул Клод. — Девятнадцать.

В следующий момент он сделал шаг вперёд и положил руку ему на щеку, склоняясь к блондину и мягко касаясь его губ своими.

— С днём рождения, Эйсон.

#КлодВекс #ЭйсонГрау #зарисовка