— Седрик Диггори? — Мариэтта замялась и отвела взгляд. Она действительно помнила о нём, но случившееся с ним бросало её в дрожь. В голове мимолетно проплыли все воспоминания с того турнира. Эджком выдохнула, и перевела взгляд. — нет, не особо помню.
ㅤㅤ────────────────────
🔤озможно так и было, но не в этой Вселенной. Он отображался яркой краской на фоне тусклой бумаги, как и он в своей жизни. Всегда весёлый, что и разбавляло обстановку в ужасных компаниях. Диггори — пример для её подражания. Она все еще помнила, как Чжоу смотрела на него, как рассказывала о нём часами, и как бредила о нем во сне. И конечно же помнила его руки на талии Чанг, что сжимали её так крепко, будто если он отпустить, то она исчезнет. Мариэтта помнила его в вечерней мантии на Святочном балу: он держал Чжоу за руку, что-то тихо шептал ей на ухо, и подруга буквально светилась от счастья. Это было сложно не заметить, то есть сложно было не заметить любовь. Мариэтта все ещё помнила как уговорила его подать на турнир трёх волшебников. Она помнила его сомнения, но довольную ухмылку. Помнила, что он говорил, что-то похожее на: «я подумаю, Эджком». Лучше бы не думал вообще. Разве старосте Пуффендуя надо было так рисковать? Рисковать им: капитану сборной квиддича, старосты, и вообще парня оптимиста. Что за отсутствие инстинкта самосохранения? Полный идиотизм. Но в памяти начинают всплывать моменты. Первый этап турнира, когда участники сражались с драконами. Чанг тогда потащила её с собой посмотреть на отважного парня, который даже не подозревал одного. Она радовалась за него, улыбалась, кричала поддержку, а в глазах читался заметный восторг и гордость. Дура, какая она дура эта Чжоу. Ладно, хватит злость вымешивать на подруге, она тоже не знала, да и ей больнее... А, второй этап, точно. Глупое чёрное озеро, с их кальмарами и ненормальными русалками. Тогда Седрик спас её, и сразу укрыл полотенцем из рук Мариэтты. Она тогда сидела с Чанг вместе, чтобы ей не было холодно. А потом, а потом он выиграл второй этап. Все радовались, кричали от восторга ученики Пуффендуя, но скоро крики радости перейдут в что-то более страшное. Его руки были на плече Чжоу, когда объявили о его победе, сжимая её мёртвой, но безболезненной хваткой. Он обнял её, шепча какую-то нежную ересь. Мари тогда лишь усмехнулась, ну уж слишком милые они были вместе. На следующий день, она догнала его в коридоре, уже пустом, где-то после ужина. На губах стояла улыбка гордости.
— 🔤иггори, страшно говорить, но ты молодец. Держись дальше, я уже говорила: мертвые бывшие не для моей подруги.
Знала бы, что она говорила. Ненормальная девушка, надо было слова фильтровать. Мариэтта ушла, даже не подозревая тяжесть слов, которые сорвались с её уст. 🔤потом наступил третий этап. Проишествие, о котором было и страшно вспоминать про себя. Это то, что Эджком будет держать в себе всегда, но ни с кем кроме тех, кто уже знал не расскажет. Лабиринт, борьба за кубок. Делакур там и делать ей казалось нечего было, не победит она же Крама, ну или самого Седрика... Мариэтта с Чжоу надеялись на выигрыш парня с Пуффендуя. Шли минуты, которые казались тяжёлыми часами. Напряжение которое росло все больше с каждой секундой. В груди становилось всё тяжелее, а голова разболелась ещё до самого проишествия. А потом вдруг визги, счастливые, гордые от учеников Хогвартса, именно когда она отвела взгляд вниз. А потом замерла, это нельзя было видеть вообще. Тело. Бледное тело, мёртвого цвета. Он будто вообще не дышал. Мариэтта на секунду забыла как дышать от шока, руки сжались в кулак так, что ногти оставляли багровые следы на ладони. Эджком хотела думать что ей кажется, что просто из-за долгого ожидания она уснула, и Чжо как обычно пихнет её в плечо, заставляя проснуться. Плечи Гарри над телом Седрика дрожали, а горькие слезы скатывались по его щекам. Тогда Дамблдор понял, что произошло на самом деле. Ученики замолкни полностью, а потом все заполнилось криками от ужаса. Отец Диггори подскочил с места раньше, чем все успели опомниться. Он уже бежал к нему, то есть... К телу мёртвого сына. Его отчаянные крики пробирались под кожу, давая понять, что это вообще не сон. Рядом сидевшая Чжоу подскочила, уже вытирая лицо от слёз. Глаза её были красными, уже опухшие, а всхлипы переглушали весь гул этой ситуации. Чёртова Мариэтта. Ради Мерлина, кто тянул её за язык? Все эти глупые шуточки, которые никто и в серьёз не воспринимал, это клеймо «мёртвый бывший», а эта глупая просьба, когда Эджком умоляла кинуть имя Седрика в кубок. Нет никаких слез, они не шли. В горле встал комок, Мари не могла смотреть на это, на то, в чём сама себя обвиняла.
ㅤㅤ────────────────────
🔤ет, всё, хватит на сегодняшний день настольгии. Она высказала боль тетрадке с розово-голубой обложкой, какая глупость. Будто ей уже что-то поможет. Чёрт, Мари такая дура, такая идиотка, полнейшая. Нет, просто, забудьте, ладно? Не напоминайте про это ей, никогда, в жизни. Лучше спросите Чжоу Чанг как чувствует себя она, всё таки парня потеряла, а я пожалуй пойду на ужин в большой зал. Там дают тыквенный сок, вы тоже не опаздывайте, ладно? Голодными оставаться не дело, но если горе все ещё не отступило, вряд ли через силу будете есть. Ложитесь тогда лучше спать, добрых снов.
