Памяти о. Александра Меня. "Апостол" или кумир советской интеллигенции?

36 лет назад был убит протоиерей Александр Мень (1935-1990). "Апостол" советской интеллигенции, как его потом некоторые назвали.

Моя судьба чуть ни пересеклась с о. Александром. Мама думала крестить меня у него, а крёстной очень желала быть  духовная дочь о. Александра, сестра известного писателя, филолог – Майя Павловна Аксёнова. Господь управил иначе. И меня крестил другой священник, ставший потом для нашей семьи близким человеком. Слава Богу. 

Но с творчеством одного из самых ярких священников позднего СССР я, безусловно, хорошо знаком. Его "Сын Человеческий" и сейчас читается на одном дыхании. "История религий" – добротный научный религиоведческий труд, хотя в чем-то уже и устаревший, и во многом компелятивный. Роман Грэма Грина "Сила и слава" в переводе Александра Меня произвел на меня в свое время глубокое впечатление.

Будучи студентом я ездил с другом в музей о. Александра Меня в Семхоз (под Сергиевым Посадом), где священник жил и где был убит. Запомнилась какая-то советская анкета с графой: "Профессия – служитель культа; Образование – среднее". Забавно. Человек со "средним образованием" написал семитомник по "Истории религий", выступал по радио, в МГУ, занимался переводами, был кандидатом богословия...

У меня был период огромной увлеченности о. Александром Менем. Какое-то время мне казалось, что вот он – образ современного православного пастыря: прогрессивного, либерального, широких взглядов, вышедшего за рамки конфессиональных перегородок. Пастырь и диссидент в одном лице. Хотя, правды ради, скажем, что о. Александр никаким диссидентом не был и конфликтов ни с церковной, ни с советской властью не имел. Его талант просто ценили. Все.

Но я преодолел в себе обаяние Александром Менем, когда понял две вещи.

Первое, это искушение Западом. Экуменизм, симпатия к католической традиции, иллюзия о "религиозной свободе" за "железным занавесом", мечта о реформации Русской Церкви по образцу Второго Ватиканского собора – всё это нельзя не заметить в наследии покойного священника. Об этом много написано и не стоит повторяться. Но главная слабость, на мой взгляд, о. Александра как пастыря и богослова в том, что он не отвечал на главный вероучительный вопрос об Истине. Христос на вопрос Пилата – "что есть Истина?" – молчит, потому что Он и есть Истина. А о. Александр предпочитал говорить о разлитых везде "истинах". Буддизм, оккультизм, католичество, "бог в душе", религия черноногих индейцев – это всё разные пути якобы к "одному Богу". Тогда зачем Православие? Зачем Евангелие и святые мученики? Зачем церковные Таинства? На эти вопросы о. Александр не отвечал. Они были для него неудобными.

И второе. Оно вытекает из предыдущего тезиса. Если Православие является всего лишь культурным оформлением России, а "истин" много, то "ризы" можно и поменять. "Содержание" же вроде как от этого не пострадает? И плоды миссии о. Александра Меня упали на землю уже спустя много-много лет после его гибели. Упомянутая мною Майя Павловна Аксёнова под конец жизни приняла католичество. "Зачем мне ходить в Православную Церковь, когда там нет о. Александра?" – услышал я от неё в 2004 году. Известная переводчица (русский читатель должен быть благодарен ей за знакомство с Льюисом, Честертоном и Вудхаусом) и тоже духовная дочь о. Меня – Наталья Леонидовна Трауберг перед смертью стала католической монахиней. Группа московских священников, объединённых в 80-90-е годы идеями покойного протоиерея, напоминали скорее католических или протестантских патеров, лишь в силу культурных обстоятельств оказавшихся в одеждах православного батюшки. И это серьёзно. Наше слово, наши высказывания, наше творчество переживает нас самих и приносит плоды даже после нашей смерти. И по этим плодам Господь тоже будет судить нас. И с человека талантливого, незаурядного, умеющего заставить к себе прислушаться спрос гораздо более высокий.

Царствие небесное протоиерею Александру, да простит Господь ему вся прегрешения, вольныя и невольныя.