Чем дольше сержант смотрел, тем меньше видели его глаза, но обмануть знания было уже невозможно. Фигура поворачивается медленно, её руки протянуты к нему, а шаг легок. Молодой человек не отстраняется, не замирает, наоборот после секундного ожидания ловит за окровавленные кисти сам и тянет к себе. Склоняя голову над ухом юной девы шепчет, интимно, с удовольствием растягивая момент: «Вы задержаны, госпожа журналист»
Он ожидает шока, испуга, чего угодно, но в памяти остаётся лишь ласковая улыбка, защелкивание наручников. Он совсем не помнит её взгляд. Фигура идет рядом, подле. Сержант помнит её руки, хрупкость талии, хотя никогда не касается её так сам. В рабочих коридорах тихо, нет внимания тому, кого он ведёт и куда. Дверь в допросную хлопает громко, оставляет их одних и тишину ожидания над их головами.
Он знает много, очень много для того, кто решил говорить. Его работа молчать. Молчать, знать и смотреть насквозь, чтобы после занять пустующее место. Таков был приказ, такова была его воля. А сейчас они здесь. И сержант выбирает говорить. Фигура не сопротивляется. И с чьей стороны захлопнулся капкан понять уже невозможно.
Ты хочешь спасти кого-то? Фигура рта не раскрывает, но в конце концов сержант соотнесет этот вопрос в своих воспоминаниях именно с ней.
— Нет, я просто хочу услышать то, что ты скажешь мне в ответ.
Post #2093
10
