Вскоре у избушки собрались все. Никто не был рад этому сборищу. Каждый прибыл со своим горем, своей злобой и своим страхом.

Упырь Аари стояла в стороне, прислонившись к дереву. Она выглядела почти как человек — бледная девушка с острыми чертами лица и застывшей печалью в глазах. Только когда она говорила или улыбался, обнажались длинные, как у волка, клыки. Она ненавидела себя за свою сущность, за вечный голод, который заглушался только сырой плотью. Ее одежда была изодрана, а руки дрожали — не от холода, а от сдерживаемого желания. Она была изгоем среди изгоев, ибо его проклятие было самым простым и самым страшным.

Рядом с ней, склонившись над своей лютней, сидела Сирена Тая. Её кожа отливала серебром, а волосы были цвета туманной дымки. Голос Таи мог как исцелять душу, так и разрывать её на части. Она была печальна и прекрасна, как утренняя звезда, упавшая в грязь. Её песни могли заставить самого Кира слушать, затаив дыхание. Но она была пленницей этого леса, ее крылья были сломаны много лет назад предательством того, кого она любила больше жизни.

Полудница Хтонь возникла из ниоткуда, словно мираж в жаркий день, хотя солнца не было уже неделю. Высокая, тощая, с головой, покрытой платком, она была одета в лохмотья, а её лицо было почти неразличимо, словно скрытое под слоем пыли. Она всегда приходила в полдень, чтобы увести неосторожного путника в свои владения — бесконечные поля галлюцинаций и безумия. Сейчас, ночью, её присутствие было особенно зловещим.

Кощей Овод сидел на пне, постукивая костяными пальцами по колену. Он не был похож на классического Кощея — скорее на иссушенного старика с горящими ненавистью глазами. Он был воплощением жадности и застоя. Его жизнь была зашита в игле, и он стерег её как самое большое сокровище. Он презирал всех собравшихся, считая их низшими существами, но и боялся, ибо их сила была древнее и хаотичнее его собственной.

Анчутка Экс — маленький, уродливый, с крыльями, как у летучей мыши, и рожками. Он сидел на дереве и корчил всем рожи, но его глаза были пусты. Анчутка был бездумным злом, он не творил зло ради цели, он просто делал пакости, потому что ему было скучно. Он был опасен своей непредсказуемостью.

Рядом с ним стояла Шишига Миввра — бледная, голая, с растрёпанными волосами и безумным взглядом. Она не говорила, а только улыбалась, обнажая редкие зубы. Она жила в воде, могла утопить любого, кто подойдёт к берегу, но иногда просто появлялась перед человеком и сводила его с ума. Она была тихой, но от неё веяло первобытным ужасом.

Из избушки, шаркая ногами, вышел Ведьмак Таки — мужчина с лицом, иссечённым морщинами и шрамами. Он был единственным,, кто ещё помнил, как жить в мире людей, и это знание было его проклятием. Он обладал силой изгонять нечисть, но в этом лесу его сила была бесполезна, ибо здесь нечисть была хозяином. Таки был хранительлем избушки и её тайн.

И, наконец, Пиковая Дама Чар появилась последней. Она вошла в круг света от избушки, и тьма сгустилась вокруг неё. Высокая, в платье с корсетом, с кожей, белой, как бумага, и чёрными, как бездна, глазами. В её руках была колода карт. Она не была порождением этого леса, она была отголоском другого мира, мира азарта и рока. Она любила играть на чужие судьбы и её улыбка всегда предвещала беду.

«Мы все здесь, — прошелестел Кир. — Где Мара?»