— Ох, милая, — Аари погладила ее по плечу. — Проходи. Вино и паста лечат всё.

Каэла вошла в гостиную, где ее тут же с громкими приветствиями атаковали остальные. История о ссоре с девушкой из другого города стала для всех новостью номер один. Каэла, растроганная всеобщим вниманием, даже немного приободрилась.

Тем временем обстановка накалялась.

— Где мой енот?! — кричал Сихон, заглядывая под диван.
— Это не енот, а хомяк Джузеппе! — орал ему в ответ Шэдс. — И он только что сожрал половину чипсов Такиана!
— Плевать на чипсы! — вопил Такиан. — Он смотрит на меня! Он хочет меня укусить!
— Не будь параноиком, — сказал Маршелл, отрезая кусок от своего Колизея. — Он просто маленький. И голодный.
— АААА! ОН УКУСИЛ МЕНЯ! — завопил Такиан, отпрыгивая в сторону.
— Это была любовь! — крикнула Миввра, делая фото на мыльницу.

Тут в дверях появились Шарлотта и Асана. Они принесли с собой целую корзину лимонов.

— Мы решили, что для лимончелло не хватит лимонов! — объявила Шарлотта.
— И мы хотим сделать лимонный пирог! — добавила Асана.
— У нас нет духовки! — отрезала Тая, пытаясь одновременно помешать соус и отогнать Джузеппе от стола.
— Мы можем запечь в микроволновке! — не сдавалась Асана.
— Отлично, — простонала Тая. — Просто отлично.

Тут в гостиную вошел Иосиф. Он был в берете, с мольбертом под мышкой и с очень вдохновенным лицом.

— Друзья! — провозгласил он. — Я нашел музу! Этот дом, эта кутерьма, этот енот... это все так... так по-итальянски! Я должен запечатлеть этот хаос!

Он быстро установил мольберт и начал яростно набрасывать эскиз.

— Только не читай стихи! — взмолился Маршелл.
— И не трогай мой торт! — добавил он, видя, как Иосиф приближается к Колизею.

И тут случилось то, чего все боялись. Джузеппе, решив, что настал его звездный час, запрыгнул на стол. Тая, пытаясь его поймать, задела рукой бутылку с лимончелло, которую Сихон уже успел открыть. Бутылка опрокинулась, и липкая, сладкая жидкость полилась прямо на шоколадный Колизей.

— НЕТ! — завопил Маршелл.
— ДЖУЗЕППЕ, НЕТ! — заорал Сихон.

Торт, будучи уже подвыпившим от впитавшегося лимончелло, накренился и с оглушительным «ПЛЮХ» рухнул прямо на пол. Иосиф, вдохновленный этим апокалипсисом, с еще большим энтузиазмом заработал кистью.

— Это метафора! — кричал он. — Падение империй! Разрушение иллюзий!

— Я тебе покажу метафору! — зарычал Маршелл, хватая кусок торта и запуская его в Иосифа.

Кусок шоколада приземлился прямо на берет Иосифа. Тот замер, а потом медленно, театрально стер глазурь с лица.

— Варвар! — прошептал он. — Ты уничтожил мой шедевр!
— Это ты уничтожил мой торт!

Началась перестрелка остатками десерта. Миввра делала снимки, Шэдс подбадривал всех криками, Такиан пытался спрятаться за диваном, а Каэла, забыв о своей печали, хохотала до слез.

Тая смотрела на это безумие, открыв рот. Кухня была в соусе, пол — в чипсах и шоколаде, Иосиф рисовал на стене, Сихон пытался поймать енота, а Маршелл и Иосиф теперь бросались друг в друга лимонами.

И тут Аари, которая все это время спокойно стояла в стороне, подошла к Тае, обняла ее за плечи и поцеловала в щеку.

— Ну что, — прошептала она на ухо Тае, — разве это не идеальный вечер? Наши друзья, наш дом, наш маленький итальянский хаос. Разве не это и есть счастье?

Тая посмотрела на Аари. Потом на погром. Потом снова на Аари. Ее плечи сначала напряглись, а потом расслабились. Она вздохнула, улыбнулась и притянула Аари к себе.

— Ты знаешь, — сказала она, — ты абсолютно права. Это самый ужасный, самый шумный и самый лучший вечер в моей жизни.

О

на взяла со стола последний уцелевший лимон и запустила его в Шэдса, который пытался использовать Джузеппе как бейсбольную биту.

— А ну, положи хомяка!

И дом на холме наполнился смехом, криками и музыкой. Музыкой абсолютно счастливого, хоть и слегка сумасшедшего, вечера. Колизей был разрушен, но империя их дружбы стояла непоколебимо.