Вечер обещал быть томным. Ага, конечно.

Тая, обладательница копны огненно-рыжих волос и нрава столь же вспыльчивого, металась по кухне, напоминая разъяренную фурию в фартуке. Она готовила «пасту карбонара по рецепту бабушки Аари», что само по себе было актом чистой любви, потому что Тая ненавидела готовить.

— Аари! — крикнула она, перекрикивая шипение оливкового масла на сковороде. — Ты уверена, что мы позвали не слишком много народу? Я чувствую, что этот вечер закончится либо пожаром, либо международным скандалом!

Аари, стройная и спокойная, как альпийское озеро, появилась в дверях. Она поправляла свою любимую бирюзовую сережку и улыбалась той самой умиротворяющей улыбкой, которая всегда действовала на Таю, как валерьянка на кота.

— Дорогая, — мягко сказала она, — это всего лишь наши друзья. Что может пойти не так? Иосиф обещал не читать свои стихи после десерта. Маршелл обещал не приносить свой самогонный аппарат. Шэдс сказал, что придет трезвым.

— Вот именно! — Тая ткнула в ее сторону деревянной лопаткой, с которой капал соус. — Когда Шэдс обещает прийти трезвым, это значит, что он уже пьян и будет веселиться за троих! А Иосиф... ты видела его последнюю скульптуру? Она похожа на гигантский тостер, изнасилованный велосипедным насосом!

Аари рассмеялась, подошла и обняла Таю за талию, уткнувшись носом в ее шею.

— Ты слишком много переживаешь. Расслабься. Сегодня просто ужин. Что может случиться?

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Сихон. В одной руке он держал бутылку лимончелло, а в другой — картонную коробку, из которой доносилось подозрительное шуршание.

— ПРИВЕТ, ГОЛУБКИ! — проревел он на весь дом. — Я принес выпивку и развлечение!

Из коробки высунулась усатая морда и панически мяукнула. Это был не кот. Это был енот. Сихон, видимо, решил, что в Италии это отличный подарок.

— Сихон, какого черта?! — заорала Тая. — Это что, енот?!

— Это не енот, — обиделся Сихон, ставя коробку на пол. — Это... итальянский хомяк! Очень редкая порода. Зовут Джузеппе.

Енот, которого теперь звали Джузеппе, выбрался из коробки и с проворством, достойным лучших воров, метнулся в сторону кухни.

— Ловите его! — взвизгнула Тая.

Аари, сохраняя олимпийское спокойствие, вздохнула.

— Ну вот, — сказала она. — Вечер начался.

Следующим прибыл Маршелл. Он был одет в костюм-тройку и выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала «Успешный предприниматель». В руках он держал огромный торт в форме Колизея.

— Приветствую, дамы и господа! — провозгласил он. — Я решил, что мой вклад в вечер будет культурным!

— Маршелл, это торт? — спросила Аари, с интересом разглядывая глазурь.

— Абсолютно верно! — гордо ответил он. — «Колизей из шоколада и амаретто». Шедевр кондитерского искусства!

Он водрузил торт на стол. Сооружение выглядело впечатляюще, но слегка накренилось набок, как Пизанская башня.

— Он... э-э-э... немного асимметричный, — заметил Шэдс, который только что вошел и, судя по блестящим глазам, уже был «трезв» в понимании Сихона.

— Это художественная асимметрия! — парировал Маршелл. — Ты ничего не понимаешь в современном искусстве!

— Я понимаю, что если он упадет, то расколется твоя гордость, а не торт, — хмыкнул Шэдс.

Вслед за Шэдсом в дом впорхнула Миввра с гитарой, а за ней, спотыкаясь, вошел Такиан, нагруженный пакетами с чипсами и сухариками.

— Мы тут подумали, — сказала Миввра, — что карбонара — это, конечно, хорошо, но без чипсов вечер не удался!

— И без пива! — добавил Такиан, роняя один из пакетов, который тут же с хрустом лопнул. Чипсы разлетелись по всему полу.

— О, отлично! — воскликнула Тая, наблюдая за этим погромом. — Просто отлично! Енот на кухне, чипсы на полу. Может, нам стоит просто сдать дом под цирк?

В этот момент в дверь позвонили. Аари пошла открывать. На пороге стояла Каэла. Ее глаза были заплаканными, но она держалась стойко.

— О, Каэла! — Аари тут же обняла ее. — Что случилось?

— Мы поссорились, — тихо сказала Каэла, шмыгнув носом. — С моей девушкой. По телефону. Она такая... такая... она не ценит мое чувство юмора!