Посмотрите на этих двоих из фильма «Приглашение», они какие-то не особо реальные, как пара или история. Мне кажется, этих соседей в реальности и не было.
Они так внезапно исчезают, когда их дело сделано, и сами по себе настолько нереалистичны, что мне кажется — они фантазия жены. Вроде желанного сна.
Вселенная, пошли мне развратного пожарного-интеллектуала, который и собой хорош, и разбирается в фотографии и винтаже. Он будет смотреть на меня как на божество и позволит мне всё самой решать.
А ещё пусть, ладно, придёт горячая и властная психотерапевт с испанским акцентом, которая расшевелит моего мужа и заодно вправит ему мозги. Вот это был бы вечер!
Хотя ей снятся двое чужих, потому что от своих двоих — мужа и себя самой — она уже ничего не ждёт.
Итак, Приглашение. Фабула старая: к паре, чей брак покрылся паутиной, приходят в гости разнузданные соседи, дальше все как в тумане. Спойлеров не будет. Нам в очередной раз показывают, как именно ломаются длительные отношения. И кроме бурных и довольно предсказуемых диалогов внутри, мне очень понравилась одна сцена в самом начале фильма. Это настолько начало, что половину этой сцены идут титры.
Кароче муж с совершенно несчастным видом едет с работы домой, зачем-то втискивается с несуразным великом в переполненный вагон метро, сам крутит крошечные колеса этого велика в гору, в общем его путь домой это какое-то недоразумение и мучение. Угадайте, что происходит, когда он приезжает домой? См видео ☝️ Правильно, обвиняет жену в том, что она купила дурацкий велик. Ну классика же. Дальше в целом эту метафору нам уже разжевывают до молекул. И мы видим самый распространенный сценарий повторения.
Ему самому очень хреново, дальше в фильме он это даже говорит вслух, но уже когда его совсем к стенке припирают. А пока ему хреново, но он не до конца понимает, что не так, поэтому ему надо найти место для своего несчастья, поэтому «это ты и твой дурацкий велик».
При этом на самом деле, он ужасно хочет, чтобы его пожалели, посочувствовали, не зря он так картинно заваливается посреди квартиры и стонет на всю улицу. Но признаться, что ты на дне дна это очень стыдно и непонятно, что потом будет, вдруг даже тогда скажут «Разувайся».
Думаю, что в голове у него в этот момент следующее: «Мне плохоооо, пожалуйста, сделай что-нибудь! Я убьюсь на этом велике так, чтобы она точно видела, КАК мне плохо».
А что слышит жена? Не «мне плохо». А «твой долбаный велик виноват». Просьбу о жалости, завёрнутую в обвинение, невозможно расслышать как просьбу. И конечно, она уходит в оборону и планирует реванш. И так по кругу все крутят свои педали.
Так, друзья, срочно смотрим The Invite, «Приглашение», потому, что я начну скоро вам его разбирать по косточкам. Окунемся в еще один семейный кризис. Очень напомнило «Войну супругов Роуз», но без Камбербэтча)
А еще нашла прекрасную иллюстрацию своим языкам боли, про которые я вам уже говорила и вам зашло. Так что расскажу вам на примере «Уикенд пять звезд» с Гарнер, на каких языках люди говорят с вами, когда они в беде.
Пока думала про переходные пространства, вспомнила прекрасный «Терминал» с Томом Хэнксом Спилберга. Виктор прилетает в Нью-Йорк, а пока он в воздухе, в его стране, Кракожии, переворот. Паспорт аннулируют и он застревает в транзитной зоне аэропорта.
Это прям ламповый backrooms из наших прошлых, дотревожных жизней! Посмотрите на видео - те же грязно-желтые цвета, моргающие лампы. Но разница в том, что Виктор находчиво обустраивает там очень даже наполненную жизнь: заводит друзей, помогает несчастным, даже романтические отношения завязывает. Хотя, по сути, застрял — между прошлой идентичностью и необходимостью как-то вжиться в новую страну. Ровно как Кларк из «Закулисья» не может вжиться в новую жизнь, где он больше не женат.
Может, это субъективно, но у меня уже много лет — наверное, с ковида — это самое ощущение застревания между. Что-то кончилось и вот-вот должно начаться, но начинается не совсем то и не совсем так.
И в этой временности хочется, конечно, как у Виктора - иметь возможность брать отвертку и пересобирать. А не как у Кларка — один, среди заброшенных офисных коробок, ходит там че-то фигней страдает. А ну и Виктор-то в итоге выходит, а Кларк по ходу нет.
Я вам задолжала разбор Backrooms, «Закулисья реальности». Ждала видео в нормальном качестве. Ну и, наверное, ждала сентября — ведь это и есть настоящее лиминальное, переходное, пространство: новый рабочий год уже начался, а ты ещё нет.
Весь смысл фильма открывается через одну неожиданную вставку - про девочку, которая потом стала психотерапевтом. Именно там, а не в основном сюжете, нам показывают, откуда вообще взялись эти жёлтые коридоры. У этой девочки мать была с бредом преследования и не разрешала дочери выходить на улицу. А когда кошмар закончился и мать забирают в больницу, психика девочки не разбирается, что это было. Она деформирует и стирает — постепенно, деталь за деталью.
Но стереть до конца невозможно. Всегда остаются следы. Поэтому в голове живут обломки, куски, дежавю, сны, ассоциации — то, что психика вымарала, но не смогла убрать совсем.
Вот почему, мне кажется, эти жёлтые стены с обломками — сначала в игре, потом в фильме — одновременно жуткие и притягательные. У каждого есть что-то, что психика замазала и превратила в заброшенный коридор.
И приходит это обычно так же, как в фильме: сначала непонятно пугает просто вещь. Часы с кукушкой. А потом вспоминаешь, где они висели и что происходило, когда ты на них смотрел.
Весь этот бесконечный жёлтый лабиринт — это память, из которой вынули историю. А блуждание по нему — то, что происходит с человеком, когда он наконец начинает вспоминать. Страшно, и уйти невозможно — потому что слишком интересно, что там найдёшь дальше.
Всегда любила Моргенштерна за то, что он такой, какой есть, считайте это моей guilty pleasure.
Он тут дал новое интервью Дудю и рассказал, как выбирался из зависимости через религию.
Вообще научно считается, что программа 12 шагов — один из самых эффективных способов, часто эффективнее психотерапии, а всё потому, что там тоже есть духовное обновление.
Зависимость и религиозный экстаз — из одного источника.
И то, и другое — это растворение границ «я», отказ от невыносимого одиночества, поиск чего-то большего. Наркотик и вера предлагают одно и то же переживание — слияние, выход за пределы себя, — только у наркотика оно разрушительное, а у веры структурирующее. Замена того же влечения на менее смертельный объект — как в XIX веке морфиновую зависимость какое-то время лечили кокаином.
Наркотики — это «я бог», а религия — «бог есть».
Технически это так. Зависимый живёт во всемогуществе: ему кажется, что он сам управляет своим блаженством. Но именно это и неостановимо — раз кран в твоей руке, рука всегда тянется его открыть.
Религия забирает кран: благодать польется, когда польется, а не по твоему приказу. Надо просто делать, как заведено, и можно не отвечать за результат.
В общем, что для здорового сомнительно, то зависимому — лечение. Такой парадокс.
Почему учитель из «Общества мёртвых поэтов» на самом деле плохой учитель
У меня тут размышления о том, как мы воспитываем детей и как пушим в разные стороны школьную систему. Выбрала подумать про «Общество мёртвых поэтов» и то, как изменилось наше отношение к нему со временем.
Когда фильм вышел и стал культовым в 90-х, казалось, что Китинг герой и наконец освободил детей из этой душащей и бесчеловечной системы строгого воспитания.
Лови момент, твой голос важен, рви страницы, ты должен думать и твоё мнение важно. Китинг видит в мальчиках личностей, где школа и семья видят функцию. Он классный чувак, но учитель так себе.
Теперь мы знаем, что у него только одна половина того, что нужно. Он весь принятие и разрешение чувствовать. И ни грамма рамок, правил и безопасности. Разбудил в мальчиках бунт и желание — и по сути бросил с этим, не показал, где пределы. Научил Нила мечтать, но не помог выдержать конфликт с отцом, не срываясь в крайность. Открыл дверь — и не подстраховал на выходе.
Кончается, как вы помните, всё плохо.
И вот нам раньше казалось, что это такая плата за свободу и мечту. Что мир слишком жесток. На деле достаточно хороший учитель, психолог, родитель держит обе функции разом: тепло и безопасность. «Ты важен» — и «сейчас нельзя, и ты можешь меня испепелить злостью, я норм, но так нельзя». Свобода без рамки — это падение без страховки. У Китинга было первое. У отца Нила — второе. И мальчик разорвался между обжигающим хаосом и ледяной стеной, не найдя никого просто достаточно тёплого.
Примерно в то же время, что и гремел фильм - шагала в массы и новая теория привязанности. Боулби экспериментально доказал: ребёнку нужна тёплая, отзывчивая связь, а не дистанция и дисциплина.
С этого началась революция — дети стали отвоёвывать в семье всё больше пространства, голоса, прав.
Но маятник, качнувшись от холода к теплу, местами проскочил дальше, чем собирался. К ребёнку в центре, вокруг которого всё. К взрослому, который боится травмировать.
И школа сейчас переживает эту ломку. Чем ей быть — средой, где экспериментируют, ошибаются и ищут себя? Или институтом с дисциплиной и вызовом, который закаляет?
Раньше воспитывали как принято, не особо выбирая. А нам достался осознанный выбор — и вместе с ним бремя: никто до нас так пристально не искал этот баланс между теплом и границей. Будем нащупывать на ходу, от ситуации к ситуации, мелкими перебежками, микровыборами.
Подвожу итоги прочитанного за отпуск. Очень прикольная вещь - «Плоть» Дэвида Солоя, получила она Букер в прошлом году. К сожалению, на русском перевода нет, потому, что секса в России нынче опять нет. Но можно найти любительский перевод, на англ в электронной версии - везде.
Такой интересный эффект впервые наблюдаю, когда ты вроде читаешь текст, но он написан так, что самое важное — пропущено: короткие диалоги и смены времен, действий и событий, но смысл отсутствует. Букера дали именно за эту удивительную форму, отсутствие смысла не описано словами, а продемонстрировано текстом.
Главный герой преимущественно говорит короткими фразами и почти на все вопросы отвечает «Ладно», и почти всегда не совсем понимает, зачем ему то, что он делает или то, что ему предлагают. Портрет современного мужчины, говорили они. Но мы смотрим глубже.
«Маленькая квартира, тонкие стены, и тишина давила на кожу» — так описано в книге то, что можно назвать «белым психозом», когда есть пустота и нет отношений, но без бреда и галлюцинаций. Папы нет, а мама молчит и действует.
У Иштвана снаружи всё исправно: работа, семья, сын и он даже иногда способен принимать хорошие решения. Но это не то, что он хочет, чувствует или понимает или способен объяснить. У него не прорывается ничего, потому что аппарата, который бы рефлексировал никогда не было.
А главное, что потом история передается в поколения. Его сына буллят в школе, а Иштван вроде понимает, что надо с этим разобраться, но упирается в собственную немоту. Он просто повторяет с сыном ту же тишину, в которой вырос сам. И сын тоже начинает говорить «Ладно».
Это о том, конечно, что так много людей, которые живут бытовую жизнь и друзья у них есть, и работа, но присмотришься и холодок по коже.
Пока я путешествую и много раз складываю и раскладываю чемоданы, я прошла все стадии — от раздражения до принятия и быстрой системы фасовки.
Учёные из университета в Иерусалиме провели семь исследований, почти на 2900 человек. Сравнивали, насколько сильно человеку морально плохо по его собственным словам, и насколько сильно - по мнению внешнего наблюдателя, причём и незнакомца, и партнёра.
Результат интересный: со стороны и чужую боль оценивают как более сильную, и ношу — как более тяжёлую, чем сам человек. Особенно грусть, злость, страх.
Есть эволюционная гипотеза, что так безопаснее: лучше переоценить чужую реакцию и на всякий случай насторожиться.
Но есть и другая — а вдруг мы недооцениваем свою? Потому что переживать за кого-то проще, чем за себя. Своя ноша не тянет, ведь мы её правильно фасуем. А когда смотрим на чужую, тут-то и даём себе волю попереживать, как никогда не переживаем за себя.
Иногда чужая история так тебя забирает, что днями не можешь успокоиться. И это даже приятно: переживаешь вовсю, а делать ничего не надо, можно вдоволь пофантазировать.
Хотя на деле почти любая такая история, если покопаться, окажется связана с собственной ношей. Той самой, что упакована особенно тщательно, завакуумирована и уложена на самое дно чемодана.
Вдруг вам не хватило про Одиссею все-таки, то тут можно прочитать мой развернутый психологический разбор. Объясняю, почему 20 лет он не мог вернуться домой про вину и отказ от грандиозности. https://www.b17.ru/article/981047/?prt=849058
Этот красавец по имени Майо, мой коллега, он собака-помощник, поэтому такой большой, но летит в салоне самолёта. Встретились с ним на одном ряду, и он уже к концу полёта лежал на моей ноге. Его хозяин живёт с паническими атаками, и Майо умеет распознавать подступающие приступы по мелким признакам, которые сам человек ещё не замечает. Несколько лет такую собаку учат реагировать и помогать: она может будить из ночных кошмаров, ложиться всем телом на человека и работать как утяжелённое одеяло, прерывать самоповреждающие действия, отделять хозяина от толпы и возвращать в реальность — буквально тычется носом в лицо. И у этого метода приличный доказательный багаж: у военных с такими собаками ПТСР протекает заметно легче. Так что не говорите потом, что «молчаливый» психолог не работает и не помогает, — просто надо уметь молчать и поддерживать, этому даже собак учат специально.
Посмотрела «Вне кампуса» и думала, что в нем изменилось по сравнению с нашими подростковыми сериалами, ну кроме антитоксичных отношений и уважения к границам, поменялось отношение к сексу. Теперь это как съесть вместе кусок пиццы. Ничего не значит, никого не смущает, проходной эпизод, удовлетворение повседневной потребности.
А вот заплакать при другом. Показать, что ты неуклюжий, некрасивый, что у тебя есть сложности, что ты влюбился, а не просто хочешь секса. Вот это — страшно. Вот это теперь близость.
Возбуждает не то, что приятно, — а то, что рискованно. Эротика живёт в пересечении границы.
И раньше единственной по-настоящему закрытой границей было тело. Всё остальное — чувства, слабости, личное — было нараспашку. Люди жили тесно, без всякой психологии, лезли друг другу в душу без спроса. Закрыто и потому свято было только тело. Вокруг него и крутился весь сыр-бор.
А теперь личные границы стали сакральными: не лезь, не спрашивай, уважай. И как только личное стало закрытым и охраняемым — оно стало эротичным.
Раньше самым голым был человек без одежды. Теперь — человек без защиты.
Здесь должны были быть дальнейшие разборы Одиссея, но их нет. Прошу оценить мою чуткость к вашему перегрузу этим контентом из каждого соусника.
Зато есть новые очки и новая, кажется, запрещенная книга про то, как вместо сознания смыслов человек использует тело как аппарат для познания мира. Так что вас ждет что-то про тело из книги «Плоть» и сериала «Вне кампуса».
Расскажите мне пока, удается ли вам читать? Мне прям сложно последнее время, хочется тоже перестать осмыслять и жить телом.
Эти доспехи, шлем с золотыми костяшками сзади, и как он появляется за воротами Трои — ну чистый визуальный кайф.
Мы любуемся идеалом. А идеал — это всегда пустая форма, которую мы сами наполняем тем, чего нам не хватает.
Человечество так падко на идолов, богов и мифы именно поэтому. Чувак с идеальным лицом — без пор, без морщин, гладкий, сильный, всё знает, ничего не боится. Удобно: лица-то не видно, значит, разочаровать не может.
Мы всю жизнь так. Влюбляемся в гладкое, голосуем за гладкое, молимся гладкому. А потом удивляемся, что под шлемом обычный человек. Кстати, посмотрите, кто играет Агамемнона. Или не смотрите — а то ждёт вас лютое разочарование.
Ну что, товарищи, давайте разбираться с Одиссеем Нолана. Мне было очень интересно, как именно он перескажет эту историю и где расставит акценты. Я думала, что буду смотреть на жизнь, полную преодолений и опасностей, и что мне покажут: все мы Одиссеи в своей непростой жизни, так что крепитесь и гребите дальше, всё нормально. Но фильм оказался о том, как мы вообще сюда приплыли и кто виноват.
И дальше фильм перебирает версии, как психика перебирает подозреваемых. Это боги, мироздание, коварная вселенная? Это правитель накосячил? Или люди — свиньи, деградируют, и ждать от них нечего? Сам этот поиск виноватого — ведь защита. Эти версии катастрофы — это три способа не встретиться с самым страшным: что смысла нет вообще. И вопросы тут очень современные. Античный Одиссей, наверное, правда думал, что на всё воля богов, и не слишком парился про искупление вины. А нолановский — мучается. Потому что он не античный герой, а современный человек. С него некому снять ответственность: богов больше нет, значит, виноват кто-то из нас. Или он сам.
И, кажется, Нолан говорит вот что: зло начинается там, где кто-то преступает закон — и его за это чествуют.
Когда мне было 17 лет я очень любила Умберто Эко. Его роман “Маятник Фуко” то ли поменял во мне, то ли пробудил природную тягу к изучению запутанных историй. Вероятно, именно он меня в конце концов привел к психотерапии. Сегодня, наконец, я увидела этот эксперимент вживую и поняла все его элементы, и неожиданно для себя самой расплакалась.
Имя этого романа происходит от эксперимента француза Фуко, который с помощью маятника наглядно продемонстрировал, что земля вертится. Мы все это знаем, но как аксиому. А мне всегда хотелось понять, как же это можно доказать, не улетая с Земли.
Вот уже 20 лет я понемногу пытаюсь понять, как именно этот эксперимент работает. Сначала надо было понять, как именно крутится Земля на северном полушарии, потом почему точка крепления маятника не имеет значения, потом почему маятник не меняет траекторию. Почему-то на все это столько лет ушло. Стопитьсот умных людей все мне объясняли и мне каждый раз казалось, что я все поняла, но нет. Кажется, сегодня, наконец, пристроились все нужные нейронные связи. Ну и сила момента, когда ты правда видишь, как земля качнулась и мятник сбил брусок - офигеть какая мощная. Катарсис кароче. Если видели женщину, которая плачет в музее науки среди детей и школьных экскурсий, это была я.
Так ну хайп сам себя не захайпует, в понедельник иду смотреть Одиссею со своим внештатным кино-консультантом и подругой. Пишите, на что нам смотреть, что объяснять и успели ли посмотреть?
Как можнореагировать на агрессию на примере журналиста
Крутые журналисты всегда психологи. Кейтрин Коллинз работает на CNN и часто задает Трампу острые вопросы. В ответ на это президент ужасно бесится говорит ей что она тупая, фейковая и должна больше улыбаться. На шоу Джон Стюарт задает ей вопрос, как она может не реагировать в ответ, не вовлекаться. И ее ответ прекрасно показывает, как именно работает беспристрастность, нейтральность в любом контакте.
Как только ты отвечаешь: защищаешься, оправдываешься, атакуешь в ответ, то ситуация превращается в конфликт между двумя людьми.
Если продолжить задавать вопросы и быть наблюдателем, можно увидеть внутренний конфликт человека и то, что происходит только с ним.
Коллинз еще сказала, что её поразило не очередное оскорбление (это, по её словам обычное дело), а тишина в зале: там сидели штаб, кабинет, союзники-республиканцы — и все молчали. Пока все ждали её реакции, она анализировала, что происходит. Настоящий нейтральный наблюдатель смотрит не на того, кто нападает, а на всю систему вокруг.
Это всегда дает значительно больше информации, чтобы потом действовать и реагировать взвешенно.
Почему финал «Сентиментальной ценности» на самом деле повторяет травму, а не разрешает ее
В конце «Сентиментальной ценности» кажется, что семье полегчало. Они вместе сняли фильм отца — то ли о самоубийстве его матери, то ли о депрессии его дочери.
Но если присмотреться, никакой переработки травмы там нет.
Самоубийство бабушки играет депрессивная дочь. Самого Густава-мальчика играет его внук. Сценарий пишет он сам. Это не символизация — это почти дословное поколенческое повторение. Все заняли свои наследственные места и разыграли их ещё раз.
Пока работает эффект смещения. Смещение — это когда чувство остаётся тем же, а объект чуть сдвигается в сторону: на соседний, менее опасный. Так можно подойти к невыносимому на расстояние, с которого его ещё выдерживаешь.
Снимают уже не в том доме, а в павильоне. Табуретка не та самая, а из Икеи. И история начинает еле заметно отслаиваться от жизненного опыта, отклеиваться. Это не я, это история.
How can I read @enovikova_psy without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Психолог без инстаграма: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Психолог без инстаграма have?
Психолог без инстаграма (@enovikova_psy) has 259 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Психолог без инстаграма know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
