🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
| две недели спустя |
Беллатриса стояла у окна, глядя на бушующее за стеклом ненастье. Дождь хлестал по стеклу, словно пытаясь проникнуть внутрь, в её тщательно оберегаемый мир, мир, который в последние недели трещал по швам. Рука непроизвольно легла на плоский живот. Пять недель. Всего пять недель, а ее жизнь уже необратимо изменилась.
Этот ребенок… проклятое семя Рабастана, зачатый в ночь, которую она отчаянно пыталась вычеркнуть из памяти. Мысли, как хищные птицы, кружили в её голове, терзая, не давая покоя. Ненависть к Рабастану, отвращение к себе, страх перед будущим – всё смешалось в ядовитый коктейль, отравляющий её изнутри.
Зачем? Зачем ей этот ребенок? Наследник слабости и насилия, живое напоминание о той ужасной ночи. Она ведь жена Рудольфуса, воительница, верная слуга Темного Лорда, а не… мать. Мысль о материнстве вызывала у неё лишь горькую усмешку. Она не создана для этого. Не способна на любовь и заботу.
Беллатриса сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы кровавых отметин. Она могла избавиться от него. Заклинание, зелье… вариантов множество. Тёмный Лорд не одобрил бы эту… слабость. Он презирает сантименты, а ребенок – это сплошные сантименты.
Но…
Внезапно острая боль пронзила её. Не физическая, а душевная. Боль от мысли о том, что она уничтожит часть себя, часть своей жизни, пусть и нежеланную, пусть и навязанную.
Впервые за все эти недели Беллатриса позволила себе задуматься о ребенке, как о… живом существе. Крошечном, беззащитном, зависящем только от неё. Она снова положила руку на живот, на этот раз нежно, словно боясь спугнуть что-то хрупкое и драгоценное. Под ладонью, казалось, разлилось тепло, едва уловимое, но такое… настоящее.
Неужели это… он? Или она?
Беллатриса закрыла глаза, с трудом сдерживая подступившие к горлу слезы.
— Маленький мой, – прошептала она, голос дрожал от напряжения. — Я… я не знаю, что делать. Я не хотела тебя. Но… ты уже здесь. Внутри меня.
Глубокий вдох.
— Я… я постараюсь. Обещаю. - Пальцы легко погладили живот. Словно в ответ, под ладонью пробежала легкая волна, едва заметное шевеление. Беллатриса замерла, боясь пошевелиться. Улыбка, робкая и неуверенная, тронула ее губы.
— Не бойся, – прошептала она. — Я… я с тобой.
В этот момент, где-то глубоко внутри, что-то сломалось, что-то изменилось. Страх и ненависть не исчезли полностью, но теперь рядом с ними поселилось что-то новое, незнакомое… надежда. Надежда на то, что она справится. Надежда на то, что этот ребенок, этот нежеланный дар, станет для неё… чем-то большим, чем просто напоминанием о боли.
Мысли о Рабастане, как ядовитые змеи, проскользнули в ее сознание, отравляя хрупкий покой. Он не появлялся в поместье уже несколько недель, но его угрозы, грубые и жестокие, эхом отдавались в голове. «Избавлюсь от этого ублюдка, а если понадобится, и от тебя вместе с ним». Элла вздрогнула, словно от пощечины. Страх, холодный и липкий, сковал её. Рабастан… он способен на всё. Он уже доказал это той ночью. А теперь, когда на кону его репутация, его положение… он не остановится ни перед чем.