Ещё в начале марта записывал видеосообщения с первыми впечатлениями о книге, которую тогда только начал читать. Затем, спустя примерно две недели, оформил мысли в небольшую заметку. Но ни первое, ни второе соображения не вышли в канале. Как-то в моменте отложил это дело, но вот — сегодня прочтение закончено, а я в полном восторге направился сюда, чтобы полноценно высказаться.

Речь пойдёт об автобиографии «ДОЧЬ САМУРАЯ» за авторством Эцу Инагаки Сугимото (1873 — 1950 гг.)

Прочитанное мною — сборник воспоминаний, мемуары японки, которая делится фрагментами собственной жизни, тесно переплетённой с национальным коллективизмом. Сеттингом становится Япония в период Реставрации Мэйдзи, начавшейся в конце 1860-х. В те годы Страна Восходящего Солнца подверглась неминуемым радикальным переменам: завершилась власть сёгуната, во главе правления встал единственный император, «система самураев» была упразднена, появился фокус на модернизацию и коммерцию.

Такие жёсткие изменения в государстве прямо повлияли на быт и ценности её жителей: японцам предстояло принять всё как данность, даже если многое вызывало противоречивые чувства. Народ, чья жизнь была регламентирована древними традициями, связи с духовным и культурным, религией, и, прямо говоря — строгими правилами, должен был адаптироваться к другому укладу жизни и переоценке системы ценностей.

И то, как это отразилось на одном древнем самурайском роде можно узнать через призму маленькой девочки, какой предстаёт перед нами Эцу в начале книги. По мере взросления девочке пришлось не только увидеть разницу «до и после» в укладе Родины, но и ощутить течение времени как фактор, влияющий на внутрисемейное устройство и её личную судьбу. Писательница расскажет об учёбе в Токио, переезде в США, рождении дочерей и возвращении домой, а затем…Впрочем, лучше, чтобы желающие узнали обо всём сами. Единственное, что остаётся непреклонным на любых жизненных перипетиях, это воспитание дочери самурая, гордость за свою родословную, которой пропитана вся книга. И между строк, какой бы взрослой и мудрой женщиной ни становилась Эцу, часто можно представить образ маленькой девочки, которая очень хорошо запомнила улыбку своего отца, любовь и особая привязанность к которому всегда хранилась в сердце японки.

Насколько я понял, писательница вовсе не была человеком литературной среды, а потому её слог может показаться простым, но в этом и таится его прелесть: мемуары хранят в себе теплоту и честность, столь необходимые для японки в своём жизнеописании. Об этом можно утверждать всё ярче с каждой новой прочитанной главой, когда больше узнаёшь, какой женщиной была Эцу.

В книге множество подробностей о японских традициях, обрядах, праздниках — что не может не заинтересовать человека, вовлечённого в культуру этой страны. А само жизнеописание наглядно демонстрирует характер дочери самурая, верной своему воспитанию до мозга костей: какие-то воспоминания из жизни описаны так кинематографично, что я невольным образом представлял целый фильм, в духе «Токийской повести» Ясудзиро Одзу и «Ещё вчера» Исао Такахаты, который можно было бы снять на основе этого труда. Уверен, получилось бы невероятно трогательно.

Другие же части, местами интимные или болезненные, могут быть опущены в принципе. Так, к примеру, Эцу практически не осветила природу взаимоотношений с мужем, причины его смерти и ощущения того трагичного дня. Всё это остаётся лишь для неё, и для тех, кто был рядом.

Это ли не позволяет рассуждать о японском культурном коде, часто становящимся предметом обсуждения сейчас? С одной стороны, особое внимание уделено меланхоличному восприятию жизни и природы; а с другой — личное часто остаётся сугубо личным, и эта грань не должна нарушаться.

#книгиinprogress