Отчасти так

И, пожалуй, по рекомендации комментатора, действительно добавлю сюда.

Много ещё о чем надо было бы сказать, да). В отношении человека мы говорим о том, что темпоральность нами производится на разных уровнях, благодаря нашей встроенной потребности и одновременно способности к синхронизации. Мы все время чувствуем ритм - он помогает нам держать связь со всем. И это координация, ожидания, предвкушение событий и действий другого. То есть, по одной из теорий, у нас есть когнитивные карты, которые преобразуют объективную темпоральность (раньше - позже, условно физическое время) в субъективный опыт. Так мы структурируем прошлое и будущее и отслеживаем восприятие. И тогда совершенно понятно, что «времен» должно быть много - мы ведь есть множество контактов на биологическом, социальном и психическом уровнях. И накладывание или разрывы между ними непостоянны и не точны. Например, о ПТСР сейчас говорят как о нарушении именно темпорализующей способности, способности к синхронизации. А некоторые признаки птср - это всего лишь стратегии выживания в других временах средах, наследие. Наше социальное время, чувства, социальная привязанность и механизмы диссоциации при её нарушении, когда нарушение привязанности воспринимается как физическая боль - это все особое эволюционное наследие. И несоответствие навыков актуальной нашей жизни - это именно временной разрыв в том числе. И тогда работа со способностью к темпорализации - это тонкая работа по различению, уже как антропологи пишут, лоскутов времени и не затиранию разрывов между ними, а превращению их в осознаваемые следы - как в японской кинцуги, когда сколы и трещины заполняют лаком с золотом.

2️⃣Но у времени в психологическом плане есть еще одно измерение – оно наследуется. Вместе с убеждениями и эмоциями части получают в наследство темп - скорость, с которой положено жить, реагировать, восстанавливаться.  

Все эти фразы «не расслабляйся», «терпи», «не высовывайся» сопровождаются телесным темпом: невозможностью до выдохнуть, привычкой не спать и не есть, пока задача не выполнена. Бывает так, что часть, которая не может замедлиться, живёт во времени, в котором замедление действительно было опасно.

При этом время еще и социально: люди непрерывно производят времена в повседневной практике, и они неотделимы от пространств, ценностей и власти. Время имеющих власть распространить его на всех, может подминать под себя темпы и ритмы жизни всех остальных. Наша внутренняя система устроена так же. защитная коалиция удерживает «время борьбы» и «время героев», объявляя все прочие времена – горюющих и растерянных, например - недействительными и недостойными различения. 

Мы привыкли спрашивать часть, что она делает и чего боится. Но очень важным может быть вопрос: в каком времени она живёт? Какому времени принадлежит темп, в котором она что-то делает? Унаследованное бремя — это не только груз, это ещё и чужое расписание, по которому часть продолжает работать спустя несколько поколений после того, как оно перестало быть актуальным, и его разгрузка - это во многом смена времен.

Попробуйте нащупать свой унаследованный темп, в котором можно и нельзя что-либо чувствовать, оплакивать что-то, просить о помощи, проявляться, обходиться с угрозой, зависимостью, стыдом, утратой и чужой властью. Чье расписание сквозь него проглядывает?

1️⃣Дальше про время. С заходом издалека) 

Все мы сейчас чувствуем превратности и странности его течения. Старые добрые ощущения, что в детстве времени было вагон, а сейчас совсем крошечная тележка, давно стали общим местом и изученным научным фактом. По теории пропорциональности, для ребенка один год - это огромная часть его жизни, а для взрослого - лишь крошечный процент. В 5 лет один год составляет 20% от всей прожитой жизни, а в 50 лет - всего 2%, и наш мозг оценивает этот период относительно всего накопленного опыта, поэтому он кажется мимолетным. Ну и, конечно, в детстве каждый день приносит новые открытия, поэтому мозг работает на максимальной скорости, а у взрослых жизнь превращается в рутину, и мозг включает режим «энергосбережения» - просто не фиксирует одинаковые, повторяющиеся дни. Когда мы оглядываемся назад на такой месяц или год, мозгу не за что зацепиться, и этот период «схлопывается».

Помните теорию относительности? Ну вдруг 😜. Время - это не фиксированная секунда на часах и не невидимая река, текущая одинаково для всех. Это просто инструмент Вселенной, который сжимается или растягивается, лишь бы скорость света оставалась константой. Мы все прямо сейчас летим со скоростью света. Компьютер вселенной жестко зафиксировал педаль газа в пол, и наш «автомобиль» всегда мчится на максимуме. Но ехать можно в двух направлениях: вглубь Пространства (перемещаться на километры) и вглубь Времени (перемещаться из прошлого в будущее). Общая скорость машины увеличиться не может! Если мы забрали часть скорости на движение в пространстве, у нас автоматически схлопнулось время. Скорость увеличивается в одном измерении только за счет «обкрадывания» другого измерения. С точки зрения света, какого-нибудь фотона, вселенная, конечно, не имеет ни времени, ни размеров - он находится везде и сразу. Но человек так не может, потому что имеет тело и массу, а ни один объект, имеющий массу (хотя бы как у пылинки), не может разогнаться до 100% скорости света. Чем быстрее мы бежим в пространстве, тем тяжелее мы становимся для внешнего наблюдателя. 

В психологическом измерении, постоянно торопясь, мы совершаем поистине непоправимую при нашей временной ограниченности и конечности ошибку: мы тратим всю свою жизненную «скорость» на суету в пространстве, из-за чего наше внутреннее, качественное время сжимается и исчезает. Это режим «автопилота», когда фокус внимания смещен в абстрактное будущее: пространственных действий много но мы не проживаем свою жизнь, а проскакиваем. Хронический стресс и спешка создают в нашей психике субъективную «черную дыру» - «психическая масса» (тяжесть проблем) становится огромной, и на дне личной гравитационной ямы мы чувствуем чудовищное давление и перегрев. Так и до «спагеттифиции» дедлайнами и паникой недалеко! 🤦‍♀️

Эта ментальная черная дыра полностью изолирует нас от нормального течения
жизни. То есть, торопясь, мы не замедляем внутреннее время в хорошем смысле (как при медитации или созерцании), а замораживаем и уничтожаем его. 
«Чтобы успевать больше, нужно замедлиться» или «поспешай медленно» или английское «slowlyslowly we get there fast» - это все про одно и то же – необходимость вернуть скорость с физической беготни (пространство) во внутреннее проживание момента (время). «Временная бедность» (time poverty), кстати, это официально признанный в современной психологии и социологии феномен, при котором человеку хронически не хватает времени на базовое: сон, отдых, общение с близкими и заботу о себе. Главный парадокс тут в том, что
у современного человека физически свободного времени (благодаря стиральным машинам, доставкам и технологиям) стало больше, чем у людей века назад, но субъективно мы чувствуем себя беднее. 
👇

Просто день не очень добрый после не очень спокойной ночи, но какие есть! Главное, есть. И песенка в тему вам.

Почему мы выбираем работать и биться в этой жизни за всё до истощения, лишь бы никто не заметил, что нам, на самом деле, очень трудно?

Многие из нас живут в режиме вечного боя: за успех, за смысл, за то, чтобы соответствовать. Мы одновременно мобилизованы и выгораем, а бой всё не заканчивается. Часто нас держат в нём унаследованные стратегии выживания, то есть правила и способы справляться, которые достались нам от семьи, культуры и истории. Когда-то они помогали выжить, сегодня уже не очень подходят для нашей жизни, но мы продолжаем ими пользоваться. Впрочем, если спросить наши части – согласны ли они с тем, что их стратегии не подходят, многие из них просто саркастически укажут нам на окружающую нас обстановку и спросят: серьезно??? Что-то действительно изменилось??? И вот ответить на эти вопросы бывает сложнее всего.

Как антрополог я изучала коллективные эмоции, как антрополог и психолог - то, как травма репрессий проявляется у потомков, а как терапевт встречаюсь с этими бойцовскими стратегиями в работе с людьми почти каждый день - они для меня не теория и не археология.

В октябре мы с Сашей Самойловской ведём на inside.new цикл из трёх онлайн-встреч как раз об этом: как из борьбы и мобилизации перейти к действию из интереса, минуя выгорание или хотя бы ослабляя его.

Такие открытые практические встречи я провожу нечасто, так что это редкая возможность поработать с этой темой вместе. 17 октября начнём со стыда, ведь правила о том, какими мы должны быть, держатся в семьях поколениями. 24 октября поговорим про духовное избегание и вечный поиск, а 31 октября — про горевание, которое, как ни парадоксально, лучше всего помогает растопить стыд и перейти к осознанному действию.

Это не терапия и не глубинная работа. На каждой встрече будет короткая теория на языке частей IFS, упражнения, которые можно делать самостоятельно, и практика в тройках. Прийти можно и на одну встречу, но больше всего ценности в цикле целиком.

Встречи проходят по субботам в 11 по Москве, онлайн, по три часа. Подробности и регистрация в боте: t.me/Inside_new_evolution_bot.

А в чате проекта можно пообщаться и предложить темы и практиков для следующих встреч: t.me/+taYH9ciqDK04OWUy

А это вам просто в качестве моральной поддержки)

Помощь – это не ресурс. Помощь – это отношения равных, и равенство это может устанавливаться на самых разных основаниях. Вот вывод из наблюдений в поле, который очень совпадает с выводами о том, что помогает в терапии.

Парадокс, с которым сейчас мы имеем дело в поле помощи в связи с войной, заключается в том, что вместе с небывалым ростом объема самой разной помощи так же уверено растет ощущение и обсуждение того, что помощи не хватает и даже просто нет.

Если бы можно было охарактеризовать состояние провинциального общества сегодня, то один глагол был бы уместен: ПОМОГАЮТ! Да, помогают все – от институтов до простых людей, от врачей и психологов до священников разных конфессий и шаманов. Включенность, интенсивность и масштабы помощи – как физически-вещной, так и психологической – огромные.

И, если помощь отождествлять с ресурсом, тогда парадокс необъясним – почему ее вечно «не хватает»? Но, если посмотреть на помощь как на отношение, как-то кем-то удостоверенное, то парадокс закономерен: получающий не обязательно узнает в помощи помощь, а помогающий часто помогает сам себе, эту помощь оказывая.
Помощь это – способ обрести смысл там, где его не хватает или он утрачен.

Самая частая жалоба помогающих – «они не мотивированы» и «мы их тянем за уши везде!». Да, это и правда так: основная нехватка касается не ресурса, а согласия, а невидимый, но важный контур работы помогающего – не собственно оказать помощь, а добиться согласия ее принять: найти, объяснить, договориться, сопроводить, дождаться…

В итоге отказ участвовать в помощи часто прочитывается как немотивированность или сопротивление. Но вопрос о «мотивации» – сложный. Наши исследования показывают, что люди готовы обратиться за помощью только тогда, когда вход не выглядит как помощь. Ну, например, поехать на природу, на родовые места, записаться к тренеру – вот в таком формате, да, но там, где надо поговорить о себе – нет, ни в коем случае. Нематериальную цену, которую платит человек за обращение, редко обговаривают и включают в контракт. Насколько безопасно обратиться и рассказать о себе? Насколько безопасно и возможно вообще встретиться с собой и другим в том месте, где утрачен или обесценен или искорёжен смысл? От помогающего специалиста ожидают невозможного: чтобы с ним можно было помолчать о важном и одновременно чтобы сам специалист сказал что-то важное о себе так, чтобы эта встреча о смысле состоялась.

Конечно, это все сложности моральной травмы – до сих пор ее редко диагностируют, потому что работа с ней тяжела. Отказ от помощи может иногда защищать человека лучше, чем согласие на нее. Тем более, что уговоры-рекрутинг на помощь может напоминать другой рекрутинг…

И вот в терапии сегодня все это так же важно и подсвечивается: кто имеет право помогать? Тот, у кого не летают над головой бпла в центре крупных городов – может или нет понять природу моего истощения после бессонной ночи под этим мопедным гулом над домом и сотрясением дома от работы ПВО? И это только одна из невероятного множества линий демаркаций «равны-не равны» сегодня. Как терапевт может удостоверить здесь свое право помогать? Могу ли я отказаться от участия в терапии там, где для меня это небезопасно – например, молчать в ответ на вопросы о своей истории, родителях и так далее, но при этом рассчитывать на искренность терапевта о его собственном смысловом дефолте? Как терапии не превратиться в институциональную помощь – когда тебе не отказывают, а констатируют отсутствие у тебя основания на помощь по каким-то кем-то установленным правилам - и тогда жаловаться даже бессмысленно? Какова цена помощи для самого помогающего? Как стыковать разные времена, в которых люди существуют, не маскируя разрывы, а принимая их как условие и задачу помощи?

Все эти вопросы актуальны для психотерапии сегодня как никогда. Что замечаете вы, и как это влияет на вас как на помогающих и получающих помощь?

3️⃣И на конференциях этнографических то же самое активное ожидание воспроизводится. На наш симпозиум по медицинской антропологии приезжают люди из разных мест, из разных профессиональных полей, иногда настолько разных, что вообще непонятно, как все это можно совместить. И расписание плывет, комкается, вылетает в трубу. А я по своему внутреннему складу - человек-будильник вообще-то! Я просыпаюсь без искусственных напоминаний ровно во столько, во сколько надо встать. Я чувствую физически, с какой скоростью надо пройти предполагаемое расстояние, чтобы оказаться в конкретном месте в обещанное время. Я чувствую, как сопротивление каких-то частей делает мое опоздание неизбежным, и как это работает в теле. В общем, мне довольно долгое время было с активным ожиданием трудно. Помогла психотерапия – я поняла через нее, что время – это не про нехватку или избыток, а про ритм, а уж с ритмом у меня все хорошо, уже благодаря маме с папой и генетике в целом. Все нужное для синхронизации и со-настройки встроено – только пользуйся!

В итоге я одновременно удивлялась невместимости, которую переживала, когда симпозиум жил как сложносочиненное, расплывчатое место и время встречи, и благодарила судьбу за то, что навыки поля давно вошли в мою жизнь. При этом думала – вот запусти сюда нормальных людей, привыкших к таймингу и структуре конференций, и они сойдут с ума просто. Но потом вспоминала, что один из моих собеседников – прекрасный консультант и учитель, насколько я понимаю, куда-то в бесконечность уводит свои сессии со своими фаундерами, за счет интенсивности погружения добиваясь того замедления, которое трудно достижимо в деловом укладе жизни.

И в общем сложив все это, я в очередной раз подумала о том, что мы и лечим и исследуем только одним – временем и всеми его производными – массой и энергией присутствия, скоростью движения, выдерживанием пауз, сбросом претензий на то, что мое время имеет право поглотить все остальные, замечанием швов и несоответствий, нестыковок и разрывов. Про это напишу в связи с мастер-классом, который делала на нашей 2-й русскоязычной конференции IFS.

Выдерживать время и не заглатывать времена других – что у вас в связи с этим возникает? Вдруг да поделитесь.

2️⃣Я думала-думала, и пока придумала, что работа по синхронизации предполагает растворение своего сопротивления, отказ от борьбы и одновременно власти что-то фреймить и структурировать. И это странная ситуация. И странное ощущение. И странное действие. Почему? Потому что ты ведь эту власть объективно предъявляешь – приходить, спрашивать, назначать встречи, вторгаясь в жизнь других людей. В отличие от психотерапии, где люди хотя бы сами приходят к тебе, и дальше уже ты договариваешься с ними о сеттинге, в этнографическом поле ты просто, прикрываясь бумажкой из академии, пристаешь: хочу с вами поговорить! И все те, которые соглашаются, соглашаются на твоих основаниях: они допускают, что ты можешь прийти и оторвать их от их жизни на какое-то время. Ну работа у человека такая, ну бывает! Но при этом в процессе ты должен все свои полномочия по фреймингу сложить, чтобы дальше хоть что-то получилось и ты могла услышать ответы на вопросы, которые ты даже не мыслила задать, но именно они и есть самые нужные!

И тут готовность отказаться спрашивать о своем, о том, что только тебе нужно, приобретает форму активного ожидания. Вот есть у Юнга активное воображение, а у этнографа есть активное ожидание. Ты входишь в режим довольно интенсивного предвосхищения того, какими смыслами насытит сейчас ваш диалог предложенную тему. Это становится полем, в котором эти смыслы, идеи, слова, выражения начинают размещаться как части – только не части одного человека внутри него, а части нас двоих в диалоге или всех, кто присутствуют, и всех, о ком говорят, даже если они давно умерли, и даже всех тех, кто в это время мимо проходит, пролетает, проползает, пробегает на двух и четырех ногах. Иногда между нами становится так густо и тесно, что ожидание ответов и того, какими должны быть на самом деле вопросы к ним – то есть ожидание вырисовывающейся концептуализации твоей научной работы – становится гудящим полем активного ожидания, как формы совместности.

Время и расписание становятся просто разными координатами. Время – это множественные онтологии, а расписание – это метод подхода к ним, который, конечно, помогает что-то упорядочить, но он вторичен в отношении задачи, которая стоит – дождаться ответа на вопрос, который тебе предстоит понять – о чем же ты хотел узнать и о чем здесь можно узнать?👇

1️⃣Я обещала про время. И как-то да, последнее время все про время и времена получалось, на конференциях в том числе.

Те, кто никогда не был этнографом, вряд ли поймет эту особую власть ритма жизни, мыслей, речи других людей над тобой, когда тебе надо успеть поставить в поле все запланированные вопросы и получить на них ответы. У тебя свое научное расписание, но пришел ты с ним изучать чужой жизненный ритм. И они не то, что плохо совпадают, а просто таки поперек друг другу. Слово «план» поэтому вызывает у всех нормальных этнографов кривую улыбку. У меня есть семейный уже теперь мем, который мы все припоминаем в неопределенных ситуациях:
– так-то да, надо ехать…
- так-то да, надо ехать. Не поедем.

«Так-то да» произносится с особой сибирской интонацией 😜. Это взято из реального моего раннего полевого опыта, когда я бросалась собираться ехать на соседнее стойбище всякий раз после того, как вроде бы решение о поездке было моими хозяевами и их гостями озвучено. Но потом начала замечать, что это такое этикетное правило – никто не противоречит другому, и процесс согласования происходит не в формате дискуссии или спора, а в формате протяженного обмена утверждениями. Так-то да, можно и надо поехать за 30 км в гости на снегоходах и нартах… Так-то да, можно поехать и попасть в неустойчивую погоду… Так-то да, надо поехать, погода прояснится…Так-то да, надо ехать, прогноз плохой…Так-то да… Спорить или убеждать взрослого человека нехорошо, это оскорбительно – что он сам что ли не видит того, что ты приводишь в аргументах? Ты же не будешь претендовать, в самом деле, на то, что он чего-то там не понимает, что ты понимаешь! Ну не будешь же, это же глупо! (И тут мы со своим запалом убедить неизменно садимся в лужу)))😅
Поэтому надо идти по пути согласования ваших ритмов! Со-настройка – наше все!

Конечно же в поле все всегда пойдет не по плану, но не это главное. Важно даже не то, что расписание обязательно собьется, а то, что эту работу по синхронизации и настройке на другое время и пространство ты никогда не можешь предусмотреть и включить в свою деятельность как простой навык. Да, навык слушания, ожидания, присутствия, он, конечно, есть, и он очень похож на навык терапевтический, но в поле как будто не он тебе помогает в конце концов. А что же?👇

https://youtu.be/iO1h-M-YFxs?si=xg8XGmgGUSfK8YAG

Мне очень нравится, что, благодаря @sashamagpie Саше Самойловской, я законнектилась с этими замечательными ребятами – Эволюцией https://evolution.new! Мне нравится, как бизнес или фаундерское (вообще не понимаю, правильно ли я использую это слово и в нужном ли контексте, но неважно)) сообщество увлеклось идеями частей и IFS в целом. В этом, прости господи, комьюнити так много любимых мною заслуженных бойцов и борцов за эффективное настоящее и просветленное будущее, что работа и общение с ними придает смысл и оправдывает многие моим размышления обо всем трансгенерационном и унаследованном.

И этот подкаст – это еще и старт новой программы Эволюции, в которой разные эксперты будут предлагать короткие (некогда же всем, это же понятно!)) ответы и лайфхаки в связи с ключевым для всех нас, уставших сержантов, вопросами сегодня:

как жить и работать дальше, если не из выживания?
Как следовать по пути духовному не за счет выжигания всего живого в себе?
Как…

Ну много в общем разных вопросов про одно и то же. Ответов не так много, потому что они в конечном итоге тоже все в одном стиле). Но смысл в другом – главное, как мы все помним, путь! Пройти его можно, только беседуя по дороге. ✌️

В общем, очень рада поделиться этим подкастом, совершенно замечательно срежиссированным и снятым. Я правда гораздо лучше выгляжу, кмк, чем на экране! Верьте мне, я в жизни гораздо моложе! Ну и вот про эти сопротивляющиеся части может тоже когда-то поговорим)))🍿

Сама под большим впечатлением от прошедшей своей недели.
Чем больше и дальше я живу, тем больше убеждаюсь, что я в общем-то человек довольно аутичный и уж точно интровертированный. Я люблю, скорее, прятаться от людей, хотя и очень нуждаюсь в их одобрении и признании. Мне в общем нравится делиться разными своими размышлениями, но всегда неизменно страшно это делать. Одним словом части-части-части в разных сочетаниях. Но доминанта замкнутости она точно есть.

И вот при этом всем я всю свою жизнь выбираю профессии и активности, которые связаны с интенсивным взаимодействием с людьми. Как это и про что это – я много, конечно, об этом думала, но все равно каждый раз поражает, как все мои бедные части - кто набирает побольше воздуха в легкие, кто, наоборот, перестает дышать, кто заглатывает антитревожное что-нибудь - и выходят тем не менее на сцену общения и самопрезентации.

В нашей семье, например, кому и надо было быть этнографом, так это моей покойной маме, а уж точно не мне. Она умела найти подход, обаять и увлечь разговором любого знакомого и незнакомого человека в течение нескольких секунд. Для каких-то частей меня это пытка – начать расспрашивать незнакомого человека о нем или о ней, об их жизни, прошлом, семье и так далее. Примерно то же самое с психологией. Когда я училась в магистратуре Вышки, какие-то части меня офигевали просто: ты что действительно представляешь себе эту картину, как в замкнутом пространстве к тебе приходит за помощью незнакомый человек, платит тебе деньги и ты должна его слушать, с ним разговаривать и помочь, помочь ему!!! Ты не понимаешь что ли, что нас всех просто разорвет от напряжения в первые же секунды, но уж к окончанию этого часа консультации совершенно точно???

И вот я антрополог, ездящий, слава богу, до сих пор в поле. И вот я психолог, к которому, слава богу, приходят люди.

Ничего никогда мне не помогало без последствий для здоровья преодолеть это напряжение. А вот теперь начало помогать, и я понимаю, что. Очень хорошо понимаю и очень удивляюсь все-равно этому эффекту. Мне помогает эта приобретенная в модели IFS призма множественности – коллектива, так сказать, внутри. Это так просто, с одной стороны. Да, есть разные части места. Одни рады общению, другие его ненавидят, третьи физически боятся, четвертые рвутся к нему, но нарциссически его при этому отрицают, пятым вообще наплевать на коммуникацию вербальную, но им очень нравится наблюдать, смотреть и молчать – и так тоже они устанавливают контакт и связь, шестые на связи вообще с «шамбалой», то есть со всем миром сущностей и энергий природы и всего пространства и их страшно бесит, когда их отвлекают от этих контактов, седьмые устремлены только куда-то ввысь и всю жизнь простояли бы и пропели бы «девушкой в церковном хоре», восьмые предпочли бы общаться только с текстами и в текстах и их совершенно не волнует ничто другое, а девятые при этом жаждут обмениваться с миром фоточками нас и окружающих и ждать похвалы, пусть это даже будет неприкрытая лесть… И здесь не конец перечислению, а просто вынужденная его остановка.

Признание этого коллектива парадоксальным образом не обостряет противоречия между целями и устремлениями его членов, а наоборот расцепляет напряжение и примиряет: пока одни слушают колокольный звон, другие расшифровывают рассказы шаманов… Конечно же, конечно же при этом скребет где-то часть, которая призывает: ну должна же быть какая-то цельность, какая-то позиция, в конце концов, какая-то верность чему-то одному – сцентизму или спиритизму, в конце концов! Полностью согласна! Должна быть. Но нету…………………………………

Вот это все преамбула к публикациям про симпозиум медицинских антропологов и конференцию IFS, которые последовательно (хорошо хоть не одновременно)) случились на прошлой неделе с моим активным организационным и спикерским участием. То есть публикации будут дальше), а пока отдала дань вот этому своему неугомонному коллективу).
Спасибо, что вы есть.