Особого внимания заслуживает попытка вписать сверхъестественное в консервативные британские реалии. Юридическая контора «Хельсинг и Харкер», готовая защищать права вампиров и вести дела с призраками, сама по себе является блестящей метафорой того, как любое, даже самое иррациональное явление, столкнувшись с английским правопорядком и бытом, вынуждено обзаводиться адвокатом и платить налоги.

При этом текст балансирует на грани стилизации и пародии. Диалоги Ауреля, полные юношеского максимализма и заботы о состоянии маникюра после жестокой схватки, создают комический контраст с его природой хищника. Мистер Дориан Грей предстает эстетом, который, даже пройдя обряд обращения, сокрушается об испорченной кровью рубашке, что придает трагедии его падения почти бытовой, а оттого еще более жуткий оттенок. Это взгляд на хрестоматийные ужасы сквозь увеличительное стекло викторианских условностей, где даже конец света должен быть подан к чаю.

Сюжетная линия с переодеванием Джонатана Харкера в горничную и последующими попытками Игоря обучить его азам служебного этикета с «тремя годами муштры» демонстрирует склонность автора к тонкой самоиронии над жанровыми штампами. Точно так же и появление «человека для деликатных поручений» Эрика, чьи революционные идеалы и музыкальный гений сосуществуют с его уродством и мрачным прошлым, добавляет истории психологической глубины.

Это история о том, как хаос пытается вписаться в порядок, а тьма — соблюсти светские приличия. Роман оставляет после себя ощущение, что истинная природа человека (или не-человека) определяется не происхождением и даже не совершаемыми поступками, а скорее тем, насколько искренне он способен беспокоиться о чужой судьбе и хранить верность данному слову.