Ну как приехать в Москву и не пойти в Пространство «Внутри»? Урвала предпоследний билет на «Шинель» Антона Федорова и была счастлива!

«Такое понимать нужно», — как мантру повторяет герой Семена Штейнберга. Но понимать готовы далеко не все, и возмущенных зрителей, купивших билеты за 10–15 тысяч и гневно покидающих зал на 10-й минуте спектакля, можно понять и простить: Федоров не то что свободно обращается с гоголевским текстом — он его жутко коверкает, перекраивает, как старую шинель, намеренно вымарывает целые куски, как зачеркивают части строчек в поэзии вычеркивания. От слов остаются обрывки да горькие междометия, от движений — сонное подрагивание, от мыслей — редкие всполохи и меткие каламбуры (местами очень смешные, зал хватается за них, как за спасительную соломинку).

В какой-то момент от этого мельтешения и убийственной немногословности становится физически холодно, Петербург мнится пространством не-жития и не-бытия, как черная дыра засасывающим все живое, а его самый маленький житель Акакий Акакиевич громоздится на ходули («персонаж-то ходульный!»), вырастает до гипертрофированных размеров гоголевского носа и бороздит невские льды, как ледокол Ленин. Тема раздутых частей тела достигает поистине раблезианских высот в сцене (на которой зал покинула еще одна добрая часть зрителей), где Петрович вручает Акакию новую шинель, а сам, как парковый эксгибиционист, в диком танце начинает трясти огромными игрушечными мудями.

Гоголь в изводе Федорова предстает этаким протообэриутом, безжалостно ломающим законы языка, выворачивавшим его наизнанку, а в конце с убойным дребезгом падающим с пьедестала. Будто смотришь спектакль не по «Шинели» Гоголя, а в пересказе Хармса или Введенского, припоминающих и препарируюших Гоголя в духе своего новояза. (Зловеще звучат в устах Значительного лица, к которому в конце приходит отчаявшийся Акакий, «анекдоты» про Хармса и Мандельштама: «Хочешь, анекдот расскажу? Сидит за решеткой Хармс». Смеется.)

Назовите это гротескным сюром, хтоническим мороком, кроличьей норой или зазеркальем — всё будет то, да не то. Это какой-то особый федоровский мир со своими законами и беззакониями, погружающий зрителя в особый транс, беспрестанно испытывающий его терпение и переворачивающий его ожидания с ног на голову.

Не забывайте, что и в наших пенатах скоро можно будет увидеть спектакль Антона Федорова — «Мадам Бовари» 22 ноября (та же его любимая троица актеров, что и в «Шинели», и еще много где — Штейнберг, Рычкова, Шайдаков), я уже купила билеты и вам советовала. Но только если вы готовы «такое понимать». #ЕкатТеатр #екатарсиснавыезде

👩 Екатарсис в ТГ | ВК | MAX