"[ ] обретающий имя"

Снилось как у меня родился ребенок. Это было самое невероятное и легкое событие, но за ним шло нечто подобное смерти — дать ему имя.
Я смотрела на него и мне казалось, что сейчас едва появившейся жизни нужно дать форму и приписать ее к ярлыку. Имя я ему так и не смогла дать, это было слишком невыносимо. Любое имя было меньше чем он. Я его слишком люблю, чтобы обречь на имя, как минимум в том мире сна.

Потом был мир богов. Мне кажется, любой Демиург умирает, когда он обретает имя. Поток привыкший быть абсолютом явления жизни, когда вынужден обрести форму, превращается из потока в итог. В итоге нет ни жизни, ни явления творения. Из всего, он становится чем-то конкретным и одним из иных форм, что противоречит сути Демиурга. Тот, кто создавал миры, вдруг сам становится формой внутри формы. Создание миров это сплетение алгоритмов и векторов, формы воспроизводятся как последняя точка работы программы.
Ужас обретения имени в том, что Демиург начинает осязать сам себя. Что буквально уничтожает его я. Ведь это означает, что его явление переместилось в линейную плоскость представления итоговых форм.

Я — это всё что есть жизнь. Никогда не кто-то, никогда не форма, никогда не итог. Я это даже не жизнь, даже не то чем наполняется поле физической жизни. Это скорее то, что стоит между миром яви и бесформенного фрактального флюида, балансирующее то, какая плотность и вкус кристаллических решеток форм будет заполнять единицу времени. Но это все еще далеко от того что есть на самом деле «Я».
Я могу отразиться лишь в распоряжении какими формами я разукрашиваю время и с чем его сопрягаю.

Руки, которые по нервным окончания передают сигнал «у тебя есть форма, а у формы есть итоговое название» это почти что приговор. С которым можно жить, но бесконечно разбиваться о стену языковой матрицы. Ты — набор квалий. Непередаваемого восприятия реальности.


Навстречу идет мир людей. Судей итогов и того, насколько красноречиво ты этот итог подашь. Чтобы они, как эталонные "итоги" посчитали тебя достойными стоять на одной трофейной полке.

Или это иллюзия?
Общаться следуют с первоисточником, потому что формы всегда в дуальной плоскости, а значит их понятия искажены самой мерностью сознания.

— Жизнь, кто я?
— Если попробуешь искать ответ в форме, которая временно вмещает осколок тебя, ты навсегда утратишь дорогу домой, к себе.
— Кем мне представляться, чтобы найти место в мире, быть понимаемой?
— Присутствовать и влиять, а не объяснять себя. Это ближайшее, что продолжит отражать тебя. Воздействие, соучастие, а не документирование. Ты никогда не отразишь себя через слова. Покажи себя через то, как ты владеешь словом о том что вокруг тебя. В почерке уже мелькает твоя тень.

Быть тенью первичного «я» это пожалуй не так плохо, когда на выбор остался еще вариант вписать себя в шеренгу ярлыков.
Так или иначе, это временно. Зато, в таком случае все время жизни можно посвятить отражению этой самой тени через дирижированием полем жизни. И не важно, как на человечком языке ты будешь называться. Пусть названия закончатся в моменте обретенного имени. Этого уже чересчур много.