Несколько раз облила ребёнка горячей водой — на лицо, шею и грудь. После этого с повреждённой кожи ещё и сдирала ткани.
31 августа женщина налила в бутылочку с детской смесью около 50 мл уксусной кислоты и напоила ребёнка. А потом смочила ткань уксусом и протёрла ею уже обожжённую кожу.
Думаете, это описание какого-то фильма ужасов или кусок из книги? Нет. Это выдержка из слов прокурора, которые она сегодня озвучила в суде. На этом заседании была и я.
Я пришла туда, потому что мне было очень интересно посмотреть на женщину, которая, по версии следствия, несколько дней жестоко убивала свою годовалую дочь. Когда релиз только вышел, мы всей редакцией сидели в каком-то ступоре и не понимали: как такое вообще возможно?
Оказалось, у 28-летней забайкалки есть ещё старшие дети, которых она родила в 2022 и 2025 годах. А дочку, как заявляет следствие, она убила из личной неприязни.
Когда прокурор зачитывала, что подсудимая сделала с малышкой, было видно, как тяжело ей даётся произносить эти слова. Буквально ком в горле. Хотя, казалось бы, люди, работающие в таких структурах, видят многое.
А потом начался допрос.
Сначала выступали врачи. Они рассказывали, что мать сама привезла девочку в больницу, но откуда у ребёнка многочисленные ожоги, не объясняла. Вместо этого придумала версию про новый шампунь из «Светофора».
Родственникам, по словам свидетелей, сказала другое: на девочку якобы просто вылилась хлорка с печки.
Одного из врачей было особенно тяжело слушать. По нему было видно, что он и тогда был шокирован тем, в каком состоянии ребёнок поступил в приёмный покой.
А потом настала очередь людей, которые, по сути, должны были защитить этого ребёнка. И, возможно, могли спасти его.
Но что-то пошло не так.
Опека, инспектор ПДН — все те, кто знали, что ещё за полгода до трагедии малышку уже забирали из дома с признаками истощения и везли в Читу, в инфекционную больницу, — не стали предпринимать ничего. Ребёнка из семьи не забрали.
На вопросы судьи отвечали примерно так: ну мы же спросили мать, она сказала, что всё хорошо. Ей и поверили.
Соседи при этом характеризуют женщину исключительно положительно: всегда здоровается, мило общается, на детей никогда не кричала. Во время рейдов, рассказывают они, вообще обнимала их и целовала.
И вот это, наверное, пугает меня сейчас больше всего.
Потому что очень страшно видеть, как опека пытается прикрываться формальными объяснениями, будто не осознавая своей ответственности.
Я совершенно не понимаю, как можно было увидеть истощённого ребёнка, который уже оказался в больнице, поговорить с матерью, услышать от неё «всё хорошо» — и на этом остановиться. Крутая работа, ребят...
В таких ситуациях я уверена в одном: лучше любой интернат, чем жизнь с матерью, которая тебя ненавидит и готова залить тебе в детскую смесь уксус, а потом сдирать с тебя живьём кожу.