Поездка началась для меня с сада Скарпы в Кверини Стампалья — классического hortus conclusus, где вода отмеряет время за стеной (внутри стен). В Джардини оказалось, что сад здесь тоже главный сюжет, только устроен он иначе.

Сначала о Центральном павильоне:

Римское бюро Labics (Мария Клаудия Клементе и Франческо Изидори) провело первую полную реконструкцию здания и назвало её «переизобретением». На работы ушло 16 месяцев и 31 миллион евро. Залы превратились в нейтральные «белые кубы», инженерию спрятали в новые стены, а оконные рамы Скарпы отреставрировали и вернули на место. К кафе пристроили лёгкие навесы по мотивам венецианских альтан, и архитекторы прямо говорят о диалоге со Скарпой. Заодно исчез бар Тобиаса Ребергера в пёстрой камуфляжной раскраске.

Свободное место отдали саду:

Отобонг Нканга одела четыре колонны фасада основного павильона в кирпич, похожий на венецианский, и навесила на них горшки, террариумы и домики для пчёл. Растения должны со временем поглотить колонны (это вряд ли, проект закроется через месяц, а кирпич вообще еще не спрятался). Внутри выставки тема продолжается: сад и оазис у Коуо — пространство не только красоты, но и сопротивления, как креольские сады Нового света: клочок земли на тесном склоне, где десятки видов растут вместе и защищают друг друга. Кстати, сопротивление внезапно олицетворяет и битва Супермена и Мохаммеда Али (*спойлер: Тайсон победил).

В Джардини разбит отдельный арт-огород: зелень, мангольд, салат, помидоры и окра – нам зачем-то нужно знать, что это любимый овощ куратора... Кроме этого, важно, что за арт-огородом ухаживают женщины, отбывшие срок.

Послание такое: сад внутри и сад снаружи, в стенах и за стенами. И везде его поддерживают, унавоживают и берегут от вандалов, медитативно, честно, последовательно.
То, что сейчас в любом парке, во дворе музея или даже на газонах в городе разбивают такие протестантские грядки - это горюющих соратников умершей кураторши не волнует, биеннале инструмент фиксации, а не новаторского манифеста. "Ора э лабора" - хорошее послание в наши минорные времена, мне нечего возразить, всё так.