ultimate artificer

вряд ли хоть когда нибудь допишу.

Чем больше думаю о сигарете,
Тем больше хочется курить.
В воспоминаниях о лете
Безвременно мечтал я жить.

Но потерял я зажигалку.
С ветвей вновь падает листва.
Я бы мечтал спать в катафалке,
Нарушив волю естества.

Пепел развеял южный ветер,
Желая поле все укрыть,
С листвою в золотистом свете
Прощальный танец закружить.

Как кружатся окурки в водке,
Разлитой около крыльца.
А я кружу в разбитой лодке
В холодных водах без конца.

Я вспоминал о прошлом лете -
Его мне точно не забыть -
Как о взведенном пистолете,
Готовому тотчас убить.

И я курил, не слыша боли,
Глотая слезы, чуть дыша.
Всю жизнь мечтал я лишь о воле -
Ее звала моя душа.

И я тону в холодном море
Ее объятий, не спеша.
Стальной рекою сердца горе
Течет по лезвию ножа.

Табак рассыпался в кармане,
Предплечья окрапила кровь,
В табачного дыма тумане
Сознания брожу я вновь.

Вращаю пулю в барабане,
Глушу воспоминаний яд,
А в лихорадочной нирване
Памяти пустыри горят.

IRY.

Практически не открывая глаз
И не смыкая губ соленых кровь,
Стремительно дезинтегрирую в экстаз,
Сам обращаюсь в плотскую любовь.

Уже не слышу грязь, что говорю
И рук своих не контролирую движенья,
Греховным адским пламенем горю
И задыхаюсь от изнеможенья.

Как нежен твой прелестный томный глас.
Я расщепляюсь в глубине мгновенья.
Пускай все чувства вновь постигнут нас,
Все тело пусть пронзит дрожь нетерпенья

Я разрываюсь в муке наслажденья,
Тону я в глубине твоей души,
Внимаю мерзость вдохновения.
Дыши, прошу тебя, ..., дыши!

Прошу, не прекращай меня душить!
Ты так прекрасна, словно асфиксия.
Прошу, дай мне тебя, любя, убить,
Гнилой души моей больная рефлексия.

Рукою распахну багровую зарю
И выпью ее слёзы вкуса стали.
Больного наслажденья пепел я скурю.
Кем мы боялись стать, теми и стали.

Осталась ли хоть толика морали?
В твоих глазах мне не найти ответ.
Я лишь хочу, чтоб оба мы страдали.
Я вижу, моей жизни гаснет свет.

Ну а в душе моей давно так ничего уж нет.
Нет, не было, да и не будет боле.
Я белым разбавляю красной крови цвет.
Хочу познать всю прелесть твоей нежной боли.

И утонуть в твоем багровом море.
И раствориться в дыме сигарет.
Сыграть на твоих нервах в ля миноре.
И возвести любви мечети минарет.

Я в темноте пытаюсь зацепить твой взгляд.
Я знаю, в этом всем моя вина,
А сам я - преподобный ад.
Дай мне еще испить сего вина.

Теперь уж точно нет у нас пути назад.
Давно уже познал я глубину забвенья.
Чему же непременно я так рад -
Смиренью твоего повиновенья.

собственно, рукопись.

к ****

Ну почему я не могу притронуться к искусству?
Познать себя, свою же мерзость чувства,
Благословить свои мечты и все судьбы знаменья,
Запечатлеть все величайшие мгновенья
И бурной страсти силу всю воспеть?
Так отчего я не могу гореть?
Судьба моя впитала ложь, я ее вижу.
Так почему себя так сильно ненавижу?
Так почему же во мне нет души?
Я не могу так просто взять и все решить!
Я в пустоту внутри себя могу просунуть руку
И не найду там ни себя, ни сердца муку.
Я - только ложь, я - мерзость, я - презренье!
Я - ненависть к себе, грехопаденье!
ПРОСТИ!
ПРОСТИ МЕНЯ!!!
ПРОСТИ!!!!!!!
Как бремя мне свое нести,
Если я вру и лицемерю?
Уже я сам себе не верю!
Я - пария! Я недостоин жизни боле.
Лишь утонуть в слёз синем море -
Вот все, чего я заслужил,
Не чтобы кто-то мною дорожил,
Ведь я не дорожил никем.
Я вырос, ну а стал я кем?
Не стать мне больше человеком, даже если захочу,

стих, который будет ниже, был написан на полу, в слезах и омерзительном аффекте. рукопись порвана, измазана моей кровью из незажившего сигаретного ожога, меня трясло, а потом в слезах подарена моей музе, меня опять трясло. я думала, что больше никогда его не увижу.
он слишком личный, чтобы с кем-то им делиться, но на то я и эмоциональный эксгибиционист

But now I certainly must fall
On my knees, and apologize for all.
I owe to execute myself,
My hand and heart i had to sell.
I speak to you, please hear my call,
Please take away my filthy soul!
So much to think so much to tell...
I'm terrified of things I felt!
I fell in you, don't you forget?
Said to myself: «I won't regret!»
But it's a lie! I don't speak truth!
The echoes of our scorched youth
I hear. And certainly will get
A punishment! Like nasty rat!
Don't say goodbye, we'll meet in HELL!
Where our sinful souls will dwell.

Вторник сейчас, или четверг?
Давно уже я все отверг.
Мой взгляд померк, я духом пал.
И нет, я вовсе не устал.

Но горя жаркие объятья
Лишили пламени мой взгляд.
Не увернуться от проклятья -
Сейчас в меня летит снаряд.

Снаряд тяжелый, необычный,
Кой соткан из поганых дней,
Усталых песен пограничья,
Бессоных тысячи ночей.

И вот, лежу я в луже крови,
Под пеленою моих глаз
В слезах разбавлены любовью -
Вселенной тысячи прекрас.

С усильем голову подняв,
Увидел глубину забвенья.
И вот, уж часть меня отняв,
Раскрошится вся жизнь в мгновенье.

И все, о чем мог думать я....
О, нет, на то уже нет сил моих.
Теряю четкость бытия,
У смерти нет намерений благих.

Да, может я не так красив,
Как море и как ветви ив,
И как поля южных лесов,
Как день и ночь у полюсов.

Да, может я не так учтив,
Как джентельмены светских чтив.
Не точен так, как стук часов.
Не прочен, словно крылья сов.

И может быть, да, я ленив.
На чушь все время я убив,
Встаю где-то под пять часов,
Забыв закрыть дверь на засов.

Не легок, как колосья нив,
Чей ветер нежен и игрив -
Я явно не таков, как он.
И не похож на небосклон -

Тот, что дождями всех умыв,
Своей красой меня убив,
Очистился, как легкий сон,
Высоких чувств я не лишен.

Один лишь раз, я так любив,
Что мир весь свой я позабыв,
Поверил каждому из слов.
Я чувствовал. Меня трясло.

Channel photo updated

Channel photo updated

Channel photo removed

перезалив прост так

поэт-некромант (с бредовым расстройством)

Вот так, бездарный из меня поэт.
Все, что под силу выжать мне из слова,
Все это, что в дальнейшем не оставит след -
Все это вам уже совсем не ново.

Так вот, негожий из меня поэт,
Но притворяюсь я искусно!
И много, много тысяч бед
Сулит еще мое фальшивое искусство

На протяжении уже двух тысяч лет
На тризне пировать, о, как мне вкусно!
А вот внизу и череда моих побед:
У ног моих валяются без чувства

О, да, треклятый из меня поэт.
И хоть искусство мое мнимо,
Заклятья собираю столько лет!
И ни одно из них неповторимо -

И вот одно, что мною горячо любимо.
Ну чтож, вам зачитать его? ежели нет
Отсюда вон! - вам мой ответ,
Тем кто остался - слушать смирно!

(стихотворение недописано тк должно являться частью прозы, но пока ею не является)

А крыши - там где признавались
Кому-то, или в пустоту,
Закатами где любовались,
Опять влюбляясь в простоту?
За гаражами целовались,
Смотря в ночную пустоту...
И там же в щепки напивались,
Не просыхая по утру...
Где пробовали сигареты - порой, одну на четверых.
И даже если бросишь -
Дым все равно вокруг витает,
О ком-то мне напоминает...
Но нам уже пора прощаться,
И я не буду вспоминать.
Но и не буду отвлекаться -
Мне есть еще, что рассказать:
Я видела во сне заборы,
Все фонари и светофоры!..
Нет, не хочу я забывать.

И я берусь за ручку двери,
О, здесь уже сменили домофон...
Другой рукой я жму «семь, девять».
Нет, больше не войти мне в этот дом.
(Быть может, только с топором?)

моменты из главы «306 Датен-Речегорский» КДД

Я грызу свои кости
И деру с себя кожу,
Глотаю ржавые гвозди,
И быть мне лучше не может!
Рву клочками я волосы,
Зубы себе выдираю,
По телу кровавые полосы,
И лучше мне не бывает!
Рву свои вены, артерии,
Тело свое рву на части -
Это и есть все критерии
Моего непомерного счастья!
Вгрызаюсь в свою селезёнку,
Углем прожигаю язык,
Ножом ковыряю печёнку -
К такой вот любви я привык!!
Текут с меня красные реки,
Кровавым ручьем я блюю,
Кислотами сожжены веки,
Себя я безумно люблю!

(по внутренним конфликтам)