Ленком, «Поминальная молитва»
Маленькая девочка за плечом Евгения Леонова - это я.

Август или сентябрь 1989 года, мне 5 лет. Меня не с кем оставить дома, а папе надо по делам в Ленком, и он берет меня с собой. Я скорее всего балуюсь, ведь это очень скучно - ходить по делам с родителями, особенно в какое-то величественное здание, где надо вести себя тихо, потому что идёт репетиция.
Семейная легенда гласит, что уже по пути на выход, проходя через зрительское фойе, папу остановила Любовь Матюшина вопросом: ‘это ваша девочка?’ И меня сразу же повели к Марку Захарову. Оказалось, что в спектакль не хватало ребёнка, самой младшей дочки Тевье Молочника. Захаров тут же одобрил мою кандидатуру, а через неделю (по версии родителей) состоялась премьера спектакля «Поминальная молитва’.
Так 5-летняя я оказалась на одной сцене с Евгением Леоновым, Владимиром Стекловым, Александром Абдуловым, Всеволодом Ларионовым, Татьяной Пельцер и другими потрясающими актерами. И провела на этой сцене 7 лет своей жизни, что немало, когда тебе всего 12 (в этом возрасте я покинула спектакль).
Я помню отрывки, отдельные эпизоды из этого периода детства. Но их так много и они такие удивительные, что сейчас хочется немножко позавидовать самой себе:

Я помню Владу, Настю и Веру. Нас было 4ро детей изначально. Мы с Владкой самые младшие и, как следствие, самые шумные. Вера и Настя - постарше. Они старались следить за нами и немножко воспитывать, но из того, что я помню, у них не очень выходило.

Помню, что старшие ‘дочери’ Тевье (Шанина, Степанова, Артемьева и Захарова в первом составе) относились к нам очень дружелюбно, и мы временами злоупотребляли этим отношением и вызывали раздражение, как раздражают шумные дети в кафе, когда они вроде милые, но их слишком много.

Помню, что все время просили Евгения Павловича Леонова говорить голосом Винни Пуха и очень веселились, когда он соглашался.

Помню, что когда мне исполнялось 6, внизу, на служебном входе, рядом с журналом, где все расписывались о приходе на работу, положили афишу спектакля, на которой было написано ‘Сегодня самой юной актрисе нашего театра исполняется 6 лет’ и все оставляли там свои пожелания мне и поздравления. Эта афиша до сих пор у меня есть. Но я только недавно осознала ее ценность.

Помню реквизиторский цех и склад, где стояли огромные половинки корабля, декорации спектакля «Юнона и Авось». Это было идеальное место для игры в прятки и детских бесед по душам. А ещё там нам отдавали суп, который оставался после одной из сцен. И это был самый вкусный суп на свете!

Помню, как появился наш тайных ритуал с Сашей Вистой (музыкантом Ленкома) с морковкой, которую я давала ему прямо на сцене.
И как бегала в музыкальную студию, чтобы слушать Сашины и Коли Парфенюка песни и беседы. Я чувствовала, что рядом со мной творится что-то важное, хотя толком и не понимала что, и чувство сопричастности придавало мне уверенности в себе.

Помню, как торопилась присоединиться к хору за сценой, когда в одном из эпизодов они за кулисами поют народную песню ‘Сранела колечко’. Я до сих пор помню почти весь текст наизусть.

Ещё помню Барсика, коня, который играл в спектакле. Для него дома специально откладывались сухарики в пакет. И как важно было приехать на спектакль пораньше, чтобы успеть его покормить!

Помню первую детскую влюбленность в молодого артиста, Пашу Капитонова, наблюдения за ним украдкой и страдания юного сердца. Мне было 11, и я писала в дневнике, что наверное больше никогда никого не полюблю.

А ещё я помню моих счастливых родителей, которые нашли в Ленкоме так много друзей, так много интересного пережили и очень гордились тем, что их дочка - актриса Ленкома! Для меня это был яркий кусочек детства, для них - может быть один из самых важных эпизодов в жизни. Им было от от 33 до 40 лет тогда.

Вот почему мне оказалось почти невыносимо тяжело на новой, восстановленной Поминалке. Тяжело и одновременно очень тепло. Как будто мама и папа сидели вместе со мной в зале и в тысячный раз смотрели этот спектакль