💔«Врачи сказали, что надо срочно делать аборт, но помочь они ничем не могут» (часть 2)

Пара беларусов в Польше ждали третьего и очень желанного ребёнка. Но на шестом месяце УЗИ показало, что ребенок не жизнеспособен из-за множества патологий. Аборты даже в таком случае в Польше запрещены, потому пара стала искать варианты за рубежом.

👉Это продолжение, начало истории читайте здесь.

«Это была не операция, а роды продолжительностью полтора суток»

«В чешской больнице мы провели два дня. Муж забронировал отель для себя, но ему разрешили поселиться в моей палате за отдельную плату (счёт ещё не прислали). Ещё 100 евро мы заплатили за перевод выписки из лодзинской больницы на чешский. Сами медуслуги, кстати, обошлись не очень дорого — около 10 000 крон (420 евро).

Это была не операция, а роды. Каждые три часа они закладывали во влагалище таблетку, чтобы вызвать схватки. Это продолжалось сутки, мы были в палате с мужем вдвоем, в любое время кнопкой можно было вызвать врача.

Отношение было очень хорошее: меня держали за руку, гладили, успокаивали как могли. Лишний раз не трогали, не вмешивались. Пока я сама не нажимала кнопку, никто не приходил.

Когда стало невыносимо, муж позвонил, и меня отвезли в родовую. Муж всё время был рядом. Было очень больно, мне вкололи три укола эпидуральной анестезии.

Перед родами акушерка с гинекологом спросили, хочу ли я видеть ребенка. В тот момент я сказала нет, и они просто прикрыли мне колени. Потом мы с мужем 10 раз передумали: надо увидеть его и попрощаться. Но было уже поздно.

Ребёнок родился весом 450 граммов. Меня оставили полежать два часа, потом помыли, покормили и отвезли в палату. В итоге на роды ушло полтора суток.

«Мне дали поминальный листок: на одной стороне — пол, вес и время рождения ребенка, на втором — чернильные отпечатки ладошек»

Всё это время у меня не было ясного понимания, что происходит. Но когда медсестра закатила меня в палату, она дала мне конверт, а в нём — деревянное сердечко и поминальный лист: пол ребёнка, вес, когда родился. Это не свидетельство о смерти, а именно поминальный листок. На втором листе — чернильные отпечатки ладошек.

Только тогда, спустя три часа, пришло понимание потери.

А ещё мы увидели, что на листе отпечатки двух ручек: они что, были нормальные? Вот тут у меня началась истерика. Только через три дня мы обнаружили, что это были два отпечатка одной руки, левой.

Пришла врач, она хотела поговорить, но увидела мою истерику и вышла. Потом её смена закончилась, и мы больше её не видели.

Приходили медсестры, что-то вкололи, спрашивали, что мне надо. Каждая обращалась очень ласково и участливо — будто они все психологи. У меня есть травма потери, но хотя бы нет травмы плохого отношения медперсонала.

Ещё перед первой таблеткой врач предупредила: ребенок может родиться живым, тогда мы можем сделать прокол через живот прямо в сердце, чтобы он не мучился. Я дала согласие, но этого делать не пришлось.

«Хорошо, что у меня есть ВНЖ: без него был бы тупик»

К польскому гинекологу я попала только через месяц после родов. Знакомый врач советовал не переживать из-за этого и оказался прав: гинеколог отнеслась ко мне очень участливо, сказала, что раньше в таких случаях можно было даже получить больничный на полгода. Ещё она спросила, куда я ездила, и просила контакты, чтобы направлять своих пациентов. Мою карту беременности, кстати, забрали в чешской клинике.

Если бы не знакомый гинеколог и чешская клиника, я бы поехала в Бельгию. Хорошо, что у меня есть ВНЖ: без него был бы тупик. Даже если бы я пересекла границу нелегально, меня нигде бы не приняли. В чешской клинике проверяли мой ВНЖ.

Уже после родов я узнала результаты амниоцентеза: он показал отсутствие грубых хромосомных аномалий. То есть пороки развития не были предопределены генетически, это какие-то спонтанные поломки на этапе закладки органов. Для нас это хорошая новость: значит мы можем пробовать ещё».