🏥 Как читатель лежал в палате интенсивной терапии

Uwaga, это часть текста! Целиком статью читайте на сайте DZPK.io

🟣 Как наш читатель попал в палату интенсивной терапии

— В конце августа «скорая» отвезла меня в больницу во Вроцлаве, где мне провели предварительное обследование и госпитализировали — сразу в палату, которая, кажется, называется «интенсивной терапии», но могу ошибаться.

Это предоперационная палата, где тебя подключают к монитору, который отслеживает жизненные показатели, и с помощью различных медицинских процедур и препаратов готовят к предстоящей операции.

Интересный факт обо всех этих системах мониторинга состояния организма. Когда я видел в голливудских фильмах, как в палате лежат пациенты, и у них стоят мониторчики, и всё это пикает и красивые синусоиды бегают, то это вызывало прямо какое-то благоговение, что так всё классно сделано. Пациента подключают, медсёстрам не нужно бегать, измерять всё вручную. Они видят по факту, всё записывается, врач потом может отследить и тому подобное.

Но на самом деле это прямо система пыток по ощущениям. Потому что тебя подключают к монитору, который снимает с тебя сердечный ритм. Плюс на палец надевают прибор, который измеряет твой пульс, кислород в крови и так далее. И ты привязан проводами к этому монитору, который постоянно трещит, пищит и издаёт какие-то щелчки. Всё это недалеко от твоих ушей и круглосуточно.

Причём эти мониторы, во-первых, иногда настроены странно. Во-вторых, медсёстры и медбратья не всегда знают, как правильно ими управлять и как их настраивать.

Например, монитор считает, что давление у пациента выше или ниже, чем должно быть, и начинает сигнализировать. Это всё начинает дико пищать, верещать, и персонал не знает, что с этим делать. А по сути, это может быть нормальное для человека давление.

В общем, система, на мой взгляд, требует не то чтобы улучшения, а как минимум более детального обучения персонала. Или же большего упрощения, то есть больше возможностей отключить сигнализацию или ещё что-то.

С другой стороны, когда приходит кто-то более опытный, то это всё от пациента очень быстро отключается — в том числе чтобы человеку было удобнее. Когда ты до операции ещё вполне себе самостоятельный, то всё время лежать привязанным очень тяжело психологически и физически.

🟣 Впечатления о персонале

— О взаимодействии с младшим медперсоналом у меня осталось скорее позитивное впечатление, чем по сравнению, например, с Минском. В этом плане Польша сильно отличается — в первую очередь, количеством персонала. Если тут на одну палату интенсивной терапии приходилось от трёх до четырёх медсестёр на смене, то в Минске, мне кажется, в лучшем случае даже в реанимации будет максимум две медсестры на смене.

Вообще, младший медперсонал в моей больнице был международный. Очень много медсестер и медбратьев из Украины, процентов 60-65%, и остальные — поляки. И тут, как и в любой профессии, попадались разные люди.

Но качество младшего медицинского персонала никоим образом не зависит от национальности — исключительно от человека. Потому что были как парни и девушки из Украины, которые приходили на работу просто чтобы отбыть, поспать, поболтать (что тоже крайне комфортно — спать со светом и под разговоры). Так и те, кто радел своей работой и старался делать для пациентов максимально хорошо и комфортно. То же самое — и среди поляков.

Единственное, что легко отличить тех, кто работает совсем недолго, и тех, кто уже работает несколько лет, а может быть, и несколько десятков на этой позиции. Во-первых, видно по структуре и функционалу, кто работает дольше, кто занимает руководящие должности. Ну и, во-вторых, отношение к пациентам и работе совсем другое.

Среди врачей ассортимент, скажем так, чуть пошире. Там уже присутствуют и украинцы, и поляки, и беларусы, и китайцы, и много кто ещё. В том отделении, где я лежал, в основном были поляки, беларусы и украинцы — хирурги и лечащие врачи.

Я за весь период госпитализации ни разу не столкнулся с непрофессионализмом. Люди выполняли свои обязанности, на мой взгляд, достаточно качественно.

🟣 А что по условиям в реанимации?

— Я пролежал в больнице где-то 20-21 день, из них — только 5 в общей палате. Ещё 2-3 дня была реанимация, а остальное — палата интенсивной терапии.

И вот в реанимации, поскольку тебя привозят после операции, то ты, естественно, голый, на тебе только памперс по понятным причинам. Но туда всех пускали без проблем. Ко мне приходили родственники, у меня был мобильный, зарядка, то есть я ощущал себя вполне нормально и адекватно.

Санитарки тоже очень адекватные, ответственные, все польки. Например, я разъединил катетер и залил и себя, и кровать кровью, и они спокойно всё убрали. Никаких там криков, воплей и прочего, всё очень чинно, благородно.

🟣 А что по еде?

— В целом питание было более-менее нормальное, только немного странноватый график: в девять утра, а потом в 15 и 17 часов. Достаточно широкий разброс.

По вкусу и готовке, в принципе, более-менее, если человек привык к такой еде. По самим продуктам — ну такое, как будто закупки были в «Бедронке» по акции, всё самое дешевое и невкусное. Из показательных примеров — нам давали практически после каждого приема пищи персики. И по своей твёрдости они превосходили яблоки зимних сортов в Беларуси.

Ассортимент был рассчитан примерно на 4-5 дней и потом повторялся. На завтрак обычно давали какой-нибудь творог в упаковке или сырок творожный с какой-то булочкой (опять же, как в «Бедронке» продаются). Кусочек масла, чай естественно, но иногда было и что-то сладкое.

На обед — какой-то суп, бульон. Гарнир со свежими либо приготовленными овощами и небольшой кусочек мяса или рыбы.

На ужин, опять же, обычно булочка из «Бедронки» с маслом, с какой-то ветчиной или с каким-нибудь сыром. Ну и чай, к каждому блюду чай. Да, и на каждый прием пищи фрукт. Обычно персики. Пару раз давали бананы.

В принципе нормально. Но порции, естественно, маленькие, очень низкокалорийные. Мне лично потом приходилось ещё нормально доедать после этого.