иногда я чувствую себя очень слабой — хоть сползай прямо здесь по стенке. а иногда — наоборот — такую вдруг ощущаю в себе силу, что кажусь себе огромной волной, сгустком ядерной энергии, перед которым все расступится.

когда у меня родится сынок или дочка, я расскажу ему древнюю легенду о противостоянии человека и мiра: о том, что продолжается это противостояние и по сей день.

и о том, как мы сражались:

опрометчиво отдавали полцарства за горсть голубики — чтобы среди слякоти, стекловаты и автобусов хоть изредка припоминать аромат тундр и болот

боролись с обыденностью с помощью длинных гномьих шапок, по которым в толпе метро можно было узнать однополчан

как врали и предавали, и стыд отравлял сердце, и мы старались этот яд втоптать глубоко внутрь себя, чтоб не жёг и не бесил

о том, как море начинает сниться, когда его подолгу не видишь; как здорово носить с собой в кармане осколок ракушки, напоминающий о том, что это было на самом деле.

о том, как наивно ластились в каждую раскрытую ладонь — а потом корили себя за это. как возвращались друзья, и это было похоже на воскресение; как другие умирали не понарошку и потом не воскресали, хотя их очень просили.

как тепло сменяется холодом, и после холода неизбежно наступает тепло;

и как мiр этот будет и тебя коварно бить в голову

а ты будь хитрее, милая
кусай его в пятку