"Лет до десяти к футболу я относился довольно равнодушно, но отец все-таки часто водил меня на стадион посмотреть очередной матч. При этом, обращаясь к матери, он восклицал:
– Боже мой, ну что у нас за сын - никак к спорту не может привыкнуть! Отец хотел, чтобы я знал и любил спорт. И своего он добился. Я полюбил футбол и яростно болел за "Динамо", а отец - за "Спартак". Спорили мы, отстаивая каждый свою команду, до хрипоты.
Дома у нас висела таблица футбольного первенства страны. Рядом с ней портреты футболистов. Одну из стен нашей комнаты мы посвятили футболу. На картоне я нарисовал, а потом вырезал фигурки футболистов, примерно по 25 сантиметров каждая, и у каждого футболиста была своя форма. На стенке - гвоздики. Первый гвоздик - первое место, гвоздик пониже - второе место и так далее. Под каждой фигуркой прикреплялась булавкой продолговатая бумажка, на которой крупными буквами писали количество очков, которое набрала команда, а ниже - количество сыгранных матчей.
По тому, как я рисовал фигурки, легко можно было определить мое отношение к командам. Плохая команда - игрок нарисован с распухшим лицом (в то время в футболе существовал такой термин "эти припухли", "эти запухли", значит, крупно проиграли), хорошая команда - фигурка футболиста красивая, игрок выглядит статным, волевым. Таким я нарисовал динамовца. Представителя "Спартака" я нарисовал несколько в утрированном виде. И один товарищ отца, часто бывавший у нас дома, потребовал, чтобы спартаковца я перерисовал. Мой школьный приятель Шурка Скалыга болел за киевское "Динамо". Киевлянина я нарисовал с длинными усами, опущенными вниз, а поверх майки - украинская свитка.
У отца на столе лежали справочники и литература по футболу, которую он собирал с начала тридцатых годов. Мы замирали у нашей тарелки-репродуктора, когда раздавались звуки футбольного марша, и ждали, когда на фоне шума стадиона зазвучит неповторимый, с хрипотцой, голос спортивного комментатора Вадима Синявского: "Говорит Москва... Наш микрофон установлен на московском стадионе "Динамо"
Были у отца свои приметы. Каждый раз, выходя из дома, он должен был обязательно потрогать пальцем на счастье кошку-копилку, поцеловать в голову нашу собаку Мальку, дать ей кусочек сахару и, проходя по переулку, подержаться за почтовый ящик у дома номер семь. Однажды мы слушали по радио трансляцию футбольного матча. Играл "Спартак". "Спартак" проигрывал 0:1, а до конца оставалось всего пятнадцать минут. В волнении отец подошел ближе к репродуктору и стал в дверях. И вдруг "Спартак" сравнял счет, а за минуту до конца забил второй гол и выиграл со счетом 2:1. С тех пор каждый раз, когда играл "Спартак", отец, слушая радио, за пятнадцать минут до конца матча, независимо от того, какой был счет, вставал в дверях.
В конце апреля 1941 года я, как и многие мои друзья, призванные вместе со мной в армию, начал готовиться к демобилизации. Один из батарейных умельцев сделал мне за пятнадцать рублей чемоданчик из фанеры. Я выкрасил его снаружи черной краской, а внутреннюю сторону крышки украсил групповой фотографией футболистов московской команды "Динамо".
Динамовцев я боготворил. Еще учась в седьмом классе, я ходил на футбол вместе со школьным приятелем, который у знакомого фотографа достал служебный пропуск на стадион "Динамо". И когда мимо нас проходили динамовцы (а мы стояли в тоннеле, по которому проходят игроки на поле), я незаметно, с замирающим сердцем, дотрагивался до каждого игрока"
(c) Юрий Никулин - "Почти серьезно"