Друг ситный

Открыл для себя моднейшую камбоджийскую певицу Руох Серейсоттхеа, которая в 1970-х исполняла психоделический рок. После прихода к власти Красных кхмеров была то ли убита одним из приближённых Пол Пота , будучи насильно выданной за него замуж, то ли погибла от истощения в одном из концентрационных лагерей, куда попала в качестве "политически неблагонадежного элемента".

К слову, таковых Красные кхмеры официально называли термином "Новые люди" (привет одноменной партии ). Пол Пот говорил об этой категории граждан следующее: "Удерживать вас — бесполезно, уничтожить вас — не потеря".

Сходил на выборы. Я думаю, большинство наших сограждан, как и я, воспринимают эту процедуру как что-то формальное, церемониальное, символическое. Вроде того, что раз в год мы празднуем новолетие и готовим селёдку под шубой, а раз в шесть лет ходим на большие федеральные выборы. Партии значения не имеют.

Никто же всерьёз не думает, что условная «Справедливая Россия» чем-то принципиально отличается от «Единой России». Все более-менее одинаковые. Даже «релокант-френдли» партия «Новые люди» — политтехнологический конструкт родом из АП, чтобы либерально настроенные, но не до конца поехавшие избиратели имели «своих людей» в Думе.

В общем, конечно, фикция и все это понимают. Однако ритуал сплачивает людей, даже если ничего не меняет по существу. Поэтому я и хожу на выборы.

И всегда не ошибаюсь. Потому что и в этот раз на избирательном участке в школе была очень дружелюбная классная атмосфера.

Продавали вкуснейшие пирожки с капустой по 17 рублей и кофе "Нескафе три в одном" , все присутвующие, даже росгвардейцы, улыбались, из колонок весело пел Газманов. Я узнал его по голосу, хотя песню никогда прежде не слышал. Там были такие слова:

«Украина и Крым, Беларусь и Молдова — это моя Страна.
Сахалин и Камчатка, Уральские горы — это моя Страна.
Краснодарский край, Сибирь и Поволжье, Казахстан и Кавказ и Прибалтика тоже...»

Наверное, Газманов что-то знает, о чём нам пока не докладывали. Особенно будоражит это уточнение, словно брошенное мимоходом: «...и Прибалтика тоже».

В целом выборный вайб мне понравился. Конечно, никакой демократией от него не пахнет, а пахнет жареными пирожками с капустой, но как раз именно это и хорошо. Пирожковая демократия.

Внезапно со всей очевидностью понял, что значит выражение "сыночка-корзиночка".

Как-то так получилось, что в последнее время я стал часто видеть довольно характерную картину — мамы-курьеры с квадратными кубами за спинами — и их дети. Малыши семенят рядом, крутят педали на велосипедах, едут на самокатах.

Некоторые — ещё совсем маленькие, и мне кажется, что сподручнее такого карапуза посадить в этот ядовито-жёлтый короб и нести, как медведь — Машу. А на днях я повстречал маму с подростком. Сыночкой-корзиночкой.

Мне навстречу шла невысокая женщина лет 40 в застиранной голубой блузке. У неё лишний вес, грязные чёрные волосы, собранные в маленький, тугой хвостик купированного добермана, на носу — очки со стразами, а позади — вдовий горбик "яндекс еды". Она брела, тяжело ступая, немного заваливаясь на одну сторону, будто левая нога у неё короче правой.

В её фигуре отразилась какая-то общеженская тоска и тяжесть. То что называется "долюшкой". Словно в своей квадратной сумке она тащила не чей-то том-ям, фалафель или пасту карбонара, а тысячи женских судеб, до степени смешения похожих на её собственную.

Рядом с ней шёл парнишка лет 14–15 — прыщеватый и тоже полный, с модными блогерскими кудрями, в широких штанах и белых кроссовках. Он отстранённо смотрел перед собой и курил вейп, ничуть не стесняясь родительницы.

Когда мы поравнялись на тротуаре я заметил:

— Матери бы помог, братишка.
Даже не знаю, зачем я это сказал. Просто так. По зову сердца. Авансом — на правах мужчины, который, если Бог даст, обязательно станет дедом и получит законное право гундеть и поучать молодежь.
— Чо?— недовольно пробурчал отрок.
— Маме тяжело сумку нести, взял бы сам, да понёс.

Женщина, почувствовав угрозу, как медведица заслонила собой недоросля. Получился очень странный и пугающий ракурс. Его кудрявая голова выглядывала из-за квадратной сумки, и казалось, что он в ней сидит. Меня озарило — "Ах вот, что такое “сыночка-корзиночка”"!

— Отстаньте от ребёнка! Чего прикопался?! Мужик, иди куда шёл! — истерически закричала женщина, и я подумал, что она сейчас бросится на меня рысью и перекусит яремную вену.

— Прошу прощения, — мне ничего не оставалось, как извиниться. В самом деле, чего пристал к людям?

Я посторонился и побрёл дальше. Шел и думал, что этот юноша подрастёт, познакомится с девушкой и через некоторое время превратит её в свою мать, а она, в свою очередь, родит сына, который возмужает, окрепнет, завьёт блогерские кудри и тоже повторит этот фокус с почкованием "сыночек-корзиночек".

Такой замкнутый круг. И ведь если начнёшь ломать голову — кто здесь виноват и что делать — то обязательно упрёшься в логическую ловушку вроде: "что было раньше — курица или яйцо"?

Впрочем, говорят, что курица. А я вот думаю — что яйцо.

Вспомнил свою старую, довоенную зарисовку про поезд из Ивано-Франковска. Сейчас она, конечно, звучит совсем иначе. Словно история из иной реальности, которая никогда не случалась и случиться не могла.

***

Старый, потрепанный жизнью локомотив из Ивано-Франковска недавно пересек украинскую границу и медленно плыл в сторону осенней Москвы. Он часто останавливался, уступая дорогу скорым поездам, которые проносились мимо, как стаи голубых соек и красных ибисов.

Ивано-франковский хлопец, состоявший из 15 грязно-зеленых вагонов, постоянно кого-то сторонился и как бы боялся разбежаться во весь опор, чем приводил в бешенство пассажиров. Они скучали, изнывали от дорожной усталости и тягучего, липкого безделья. Им было стыдно, что их поезд — такой же металлический, с мощным дизельным двигателем — постоянно снимал шляпу, кланялся, делал книксены и глубокие реверансы даже составам с углем. Не поезд, а босоногий мужик перед паном.

Иной раз — вроде разбежится, запоют мерно колеса, затрясутся тяжелые груди дородной Оксаны, дремавшей на верхней полке, но пройдет немного времени, и тепловоз заскрипит тормозами, замедлится, а потом встанет, чтобы завороженно смотреть, как товарняк — рабочая ломовая лошадь — протащит мимо полсотни вагонов дресвы.

— Тьфу ты, знов запынывся, — сказал мужчина в полинялом тренировочном костюме. Гладко выбритый, с острым кадыком на голубоватой шее, он сидел у окна в плацкарте и грыз семечки. Три черных террикона из шелухи возвышались на газете “Мир криминала”, еще один террикон пассажир достраивал прямо на столе.

— Зараз экспрес проидэ московський. Наш в цьому мисти завжди запыняеться, пропускае, — объяснил причину очередной стоянки толстый пожилой мужчина в тельняшке. Он грузно развалился напротив человека в спортивном костюме и умильно, с нотками легкого восхищения любовался его терриконами.
— На, насиння визьми, Олексий Петрович, погрызи, — обратился к нему мужчина в костюме, потом отсыпал семечек в протянутую ладонь и философски заметил. — Ось же ж, вроде поизд, а и той московських вперэд пропускае, гидота.

Время тянулось очень медленно, текло, будто пролитый на поминках кисель. Позвякивала ложечка в подстаканнике, шелестело помехами радио, где-то в голове вагона тихо плакал ребенок, затхло пахло копченой курицей и лапшой быстрого приготовления. Алексей Петрович толстыми пальцами-сардельками не без труда хватал мелкие семена, рассыпанные на столе, и аккуратно укладывал их в рот, как таблетки.

— А мне нравится ехать в поезде, и чем дольше — тем лучше, — тишину нарушил мечтательный молодой голос с верхней полки. Говорил Саша Оноприенко, причем на русском языке. Это был самый юный член строительной бригады “заробитчан” из карпатского поселка Верховина.

В то время, как все ровесники Саши — парни Верховинского района — ездили на заработки в Польшу, он предпочитал трудиться штукатуром в Москве. В этом не было какой-то политической подоплеки. Возможно, ему нравилась златоглавая столица некогда большой и могучей империи, а может быть, Сашко — как называли его в поселке — любил ивано-франковский поезд.

На русском он говорил опять-таки без подтекста. Рассудил так: коли переплыли границу, нужно говорить на русском.

— А чего ж ты зновь москальскую размовляешь? — с напускной суровостью спросил у него человек в костюме.
— В Москву же едем, вот и размовляю. Успокойся, дядя Микола, — добродушно ответил юноша. Он носил кудри и в отличие от своих земляков-гуцулов был огненно-рыжим, как гриб-лисичка. В родном поселке его почему-то считали юродивым.

Прошло несколько минут. Всё также мерно хрустели семечками кумовья Алексей и Микола, хрипело вагонное радио, всхлипывал ребенок. Поезд по-прежнему стоял и могло показаться, будто не будет никакого московского экспресса, что поезд так и останется ржаветь посреди брянских лесов. Ссутулится, пустит корни, станет железным призраком о 15 зеленых вагонах, а его пассажиры разбредутся кто куда или превратятся в болотные огоньки.

— А чому тоби подобаеться йихати в поизди? Скука смертна, — зевая спросил у Саши дядя Микола.
— А я грибы собираю, — ответил Саша.
— З глузду, зъихов? — воскликнул дядя Микола, а потом, обращаясь к куму, сказал. — Ды бачив, куме? Сашко-то наш грибы собирае. Ха, ха, ха!
Алексей Петрович усмехнулся, подмигнул Саше и бросил в рот семечку.
— Пока вы тут байдыки бьете, я в окно смотрю. Сейчас же самый сезон грибов! Сверху, с насыпи железной дороги, все хорошо видно. Мы едем, я грибы подмечаю — тут гриб, там гриб. Тут боровик, там подберезовик, тут моховик, там мухомор! — Саша говорил весело, немного приподнявшись на полке, упираясь локтем в полосатый матрац . — Одну корзину насобираю, берусь за другую.
— И скильки ти так грибив назбирав? — спросил дядя Микола.
— В прошлый раз 12 корзин и 5 десятилитровых ведер, — с гордостью ответил Сашко и снова стал смотреть в окно.

Бригада замолчала. Рассказ о грибах немало повеселил присутствующих: посмеивались ребята с боковых полок, улыбались хлопцы из соседнего купе, слышавшие разговор. “Дийсно, дурник”, — беззлобно приговаривали они. А вот дядя Микола не улыбался: он знал, что Саша не шутил и, в самом деле, вторые сутки собирает грибы.

Рыжики, подберезовики, даже сиволапые сыроежки манили дядю Миколу, как мифический Сирены. У себя в Карпатах он уже много лет соблюдал обязательный ритуал.

Каждый сентябрь дядя Микола загружал в багажник старого Volkswagen Transporter ведра, корзины и особое родовое лукошко, доставшееся от прабабки. Микола уезжал и надолго пропадал в лесах. Возвращался в село и и заваливал хату добычей, всегда взъерошенный, счастливый, похожий на рязанский гриб с глазам.

В этому году сезон тихой охоты кончился не начавшись: младшая дочь Катруся поступила в медицинский институт, пришлось взять кредит. А тут, как назло разорилась его лесопилка — поляки кинули на деньги и не заплатили за уже отгруженное сырье.

Дядя Микола вздохнул и собрался на заработки, но вместо Польши поехал в Москву, опять-таки без задней мысли, просто подвернулась возможность.

“Сейчас пролетит этот чертов экспресс, поезд тронется, и я грибов насобираю, больше чем у Сашки! Он 12 корзин набрал, а я 20 возьму. Главное, чтобы Сашка не мухлевал и мои грибы себе в корзины не складывал”, — мечтательно думал дядя Микола, тоже почему-то на русском языке.

Через полчаса стрелой пролетел московский экспресс, и дядя Микола с азартом уставился в окно. До самой Москвы он собирал грибы. 20 корзин.

Парикмахер Дмитрий Шишкин сделал "барбершоп" в кустах у челябинского тубдиспансера . Поставил табуретку, сумку с ножницами, машинкой и расческами и бесплатно стриг бездомных, одиноких стариков, людей с "судьбой на лице" и других горемык.

Мужчин брил под ноль (хотя, какому-то олдовому панку по его просьбе выбрил ирокез) барышням делал прически и даже завивал кудри. Чудесно просто — не читал нотаций, не пытался изменить их жизнь (многих всё вполне устраивает) а просто взял и подстриг. Как важно делать что-то хорошее "просто так".

Я уже не раз говорил, что очень люблю старую сербскую музыку, а поскольку сербы — это невероятно музыкальный народ, то я постоянно узнаю что-то новое.

Вчера услышал песню Лепы Лукич — звезды 1970-х, вроде нашей Эдиты Пьехи — «На Ускрс сам се родила». Чудесная песня, только что такое Ускрс? Да ещё и с большой буквы? Оказалось — Пасха. Это народная песня «Я родилась на Пасху». В Сербии говорят не «Пасха», а «Ускрс».

Название праздника происходит от глагола «васкрснути» (воскреснуть), что напрямую отсылает к главному смыслу праздника — Воскресению Христову.

Просто в сербской разговорной речи буква «В» часто отпадает, и получается «Ускрс».

Вообще, сербский язык очень интересный. Например, меня всегда пугало именно сербское произношение слова «смерть» — у них оно произносится чревовещательно с сомкнутыми губами, будто говоришь не ты. Ни одной гласной буквы — «смрт».

Наверное, так и должно быть: в гласных есть нечто светлое, бытийное и ангелическое. Это дыхание.

В русском слове гласная "е" и мягкая "т" на конце смягчают удар.
Сербская форма "смрт" — иная, без гласных , словно в самом слове не осталось ничего живого. Его невозможно произнести без напряжения.

Розанов в "Опавших листьях" писал:

"Какой это ужас, что человек (вечный филолог) нашел слово для этого – «смерть». Разве это возможно как-нибудь назвать? Разве оно имеет имя? Имя – уже определение, уже «что-то знаем». Но ведь мы же об этом ничего не знаем. И, произнося в разговорах «смерть», мы как бы танцуем в бланманже для ужина или спрашиваем: «Сколько часов в миске супа?» Цинизм. Бессмыслица".

В 1970 году Алексей Хвостенко и Анри Волохонский написали песню «Орландина» — про ловеласа, который «в полночь вышел на прогулку» и познакомился с симпатичной девицей, оказавшейся дьяволом.

Случайно узнал, что сюжет они взяли из романа «Рукопись, найденная в Сарагосе» Яна Потоцкого, а музыку позаимствовали у французского шансонье Жана Ферра. Тот написал песню о своем друге — еще одном великом французском шансонье Жорже Брассансе.

Поразительная солянка, однако и музыка и слова песни мне очень нравятся. Когда бывает, я выхожу из редакции в полночь и иду по улице Сони Кривой, то всегда опасаюсь встретить такую Орландину. И однажды таки встретил, причем не одну, а сразу двух! (они на фото) В «Пятерочке», где же еще.

А еще как-то раз в юности (я тогда еще не был женат) мы с приятелями сидели ночью под грибком во дворе и пили херес. Напротив — на краешке скамейки одиноко всхлипывала молодая девушка. Полная луна тускло освещала ее красивое и заплаканное лицо. Я хотел было встать и позвать несчастную к нам под грибок пить херес, но братец строго остановил меня, резко схватив за рукав.

— Ты что, — говорит, — дурак? Жить надоело?
— А что? — удивился я. — Может, ей помощь нужна?
— Ха! — усмехнулся мой более опытный приятель. — Посмотри на часы.
Я достал из штанов «Нокию 3310».
— Три часа ночи.
— Вот именно! Они как раз в районе трех всегда и выходят. Классика! Плачут, на жалость давят, могут рассказать что-нибудь грустное, попросят проводить домой. И ты, конечно, согласишься и всё.... Пропал. Запомни: любая одиноко сидящая девушка около трех часов ночи — это суккуб! — со знанием дела разъяснил мне товарищ, а потом принялся рассказывать про какие-то тонкие стенки реальности, которые дают трещины аккурат в три часа ночи.

Почему-то я ему поверил. Мы залпом допили вино и побрели прочь. И чем дальше я уходил от грибка, тем больше мне казалось, что в ночной тиши я слышу отголоски далекого хохота. Я гнал от себя дурные мысли и решил думать, будто это пели ночные птицы.

Листая старенький блокнот: сентябрь 2020 года, в Челябинске на торжественное открытие новых крышек для канализационных колодцев позвали цыган.

В деревне разбирали хлам в старой тумбочке, нашли очень занятные артефакты. Они лежали друг напротив друга в груде тряпья. Во-первых, моднейший красный красноармеец. Точно такой же был и у меня в детстве, правда, с откусанной (мной или еще кем-то) оконечностью будёновки. Во-вторых, крошечная книжица с видами Львова. Фотографии сложены гармошкой, имеется декоративная застежка, корешок. Можно только догадываться откуда она взялаcь — купил ведь кто-то или подарили, а может быть сама-собой материализовалась.

Я подумал, что эти находки имеют некую неочевидную связь, сказочную, сновидческую. В июле 1944 года Львов освободили советские войска. 26-го числа красноармеец Александр Марченко водрузил над местной ратушей красное знамя, а спустя нескольк часов был смертельно ранен осколками.

Я подумал, надо же, наверное, этот красный красноармеец и есть Александр Марченко — его символчиеский образ. Примечательно, что герой был бойцом именно Уральского танкового корпуса (10-го гвардейского), хотя родом из Глухова Сумской области. Сейчас на Глуховском направлении наступают бойцы группировки "Север". А до Львова еще миллион миль. С другой стороны, а нужен ли вообще этот Львiв?

Впрочем, книжицу я сохраню, буду рассматривать, а красноармейца Марченко отправил в "казарму-коробку" с другими бойцам. У младшего сына там целый полк.

А ведь сегодня день рождения Егора Летова. Если бы он значился среди живых, то праздновал бы 62 года. Но Летов не дожил и до 44-х: впервые слетал в Иерусалим, "крестился" в реке Иордан, а потом прилетел в холодный Омск и однажды не проснулся. И, действительно, не было никого, кто бы это опроверг.

И вот что я хочу сказать. “Гражданская оборона” Егора Летова — это, разумеется, никакая не группа, или, точнее, не просто группа. ГО не поддается каким бы то ни было определениям. Это и не субкультура, и не идеология и уж, тем более, не “русский рок” от чудаковатого интеллектуала из Омска. Возможно, ГО — золотой ключик, открывающий двери, за порогом которых начинался праздник и приключения. Для всех разные: мистические, политические, культурологические, абстинентно-наркологические или, как нередко бывало, все эти приключения обрушивались на голову разом, как внезапная гроза или удар по затылку тяжелым разводным ключом.

Предположим, в обычной серой панельке на окраине Челябинска, Омска, Москвы или Череповца жил студент ПТУ или филологического факультета Петя, Олег или Саня. Этот условный Петя, Олег или Саня был обычным человеком: смотрел телевизор, ел пельмени. Но однажды — щелчок: Летов пронзительно затянул цитату Бертрана Рассела “Вечность пахнет нефтью”, наполняя её еще более чудовищным, нутряным, булькающим и жутким смыслом.

Пятнадцать минут напряженного летовского вокала, и Петя, Олег или Саня уже катится под горку. Летит с развеселым улюлюканьем и свистом в терновый куст или в "пионерский" костер. В запрещенную Минюстом партию НБП, в тюрьму, в маргиналы-поэты, в подворотню и в монастырь.

Летов был как компас, стрелка которого постоянно указывала на север, следуя за ней, всегда приходишь в дремучий лес...или на Курский вокзал к Венечке нашему Ерофееву, пить с ним херес и есть вымя.

Неслучайно аббревиатурой летовского ансамбля стало слово ГрОб. Человека убивали аудио-кассеты со странными психоделическими коллажами не хуже ножа и портвейна. Но тем интересней их было слушать.

Однако шли годы, Летова со временем деконструировали, вписали в пространство мета-модерна и даже еще до СВО записали трибьют на ГО, в котором приняли участие модные молодежные исполнители. Гречка, Noize MC, Слава КПСС, Animal ДжаZ, Ленинград и другие коллективы разной степени известности.

Артисты исполняли летовские песни и, возможно, моргали, как те последние люди у Ницше. Они моргали, а Летов таки угодил в пресловутую мышеловку о которой когда-то кричал и от которой бегал всю жизнь.

В принципе, мышеловка страшно лязгала железяками еще во время первых, прижизненных трибьютов ГО, но в те годы Летова не исполняли хором постоянные читатели The Village в модных штанах, которые, хоть убей — не готовы прыгать через "пионерский" костер и катиться под горку. Спустя пару лет после выхода трибьюта почти все они покатились кубарем в Тбилиси и КЫргЫзстан. А перед этим горланили "Мою оборону" по дороге на митинги сытых и лоснящихся мещан, желающих быть еще жирней и румяней.

По большому счету, ничего нового. Че Гевара тоже боролся против капитализма, а в итоге спустя 50 лет даже в студеной России его портрет печатают на шапочках для бани. “Пластмассовый мир победил”, что ж. С другой стороны, меня не покидает глупый и, в общем-то, неуместный с логической точки зрения вопрос.

А вот, если бы Егорка наш все-таки проснулся 19 февраля 2008 года? Закодировался бы, пошел бы пешком по монастырям, начал бы закаляться и делать присяд со штангой, в общем, выжил бы, то что тогда? Уехал бы он в 2022-м, как Макаревич или Гребенщиков?

"Боже мой, что за вопросы, — говорю я сам себе и больно кусаю свой локоть в наказание за малодушие и сомнения. — Егор бы побывал в каждой части, исколесил бы на "буханках" весь фронт от Купянска до Крынок и везде бы его принимали как родного".

Так вижу. А еще, как на гала-концерте в Киеве ему подпевает весь русский мир — живой и мертвый:

"...Шальные искры канули в золе.
На моей земле пахнет горечью.
Будет новый день,
Ясный светлый день.
Костры и зв"зды вымокли дотла
На ночной росе, на сыром ветру.
Будет новый день,
Ясный светлый день..."

к теме выше.

Воинствующих атеистов немного жалко. Я видел таких. Они, как правило не вполне здоровы, и почти у всех на лицах — белое пятнышко проказы.

А вот "либеральных православных оппозиционеров", пьющих кофий и оттопыривающих пальчик, размышляя о деградации церкви в "этой стране", не жалко.

Они вызывают какую-то брезгливость, словно увидел кошку, раздавленную мусоровозом. Хотя эти люди, конечно, тоже запутались. Целили в Россию — попали в Церковь Христову.

Кстати, в "тоталитарной, дремучей, мракобесной России", как видно, вполне свободно продаются книги автора тг-канала "Православие и зомби" — церковной "правдорубки" (или правдорубини?) Ксении Лученко.

Церковно-политическая оппозиционерка Ксения Лученко попыталась в достаточно дежурной форме высмеять принесение мощей благоверного князя Дмитрий Донского в зону проведение специальной военной операции. Не буду много писать о том, что поклонение мощам – это не военно-политическая акция, а духовное утешение воинам, которые молятся Богу и его угоднику о том, чтобы выжить, чтобы честно исполнить свой смертельно опасный долг. И том, чтобы не превратиться из солдата в машину убийства. Как это делали русские воины веками. А в помочь в этом - и есть пастырское призвание Церкви по времена войн.

«Кусок той самой руки, которая держала меч на поле Куликовом в 14-м веке, должен как-то помочь более лучше убивать в 21-м», - кощунственно пишет Лученко. Ну что же, то же попробуем в исторические аналогии.

В каждые времена свои оппозиционерки. Наверняка, во времена князя Димитрия была своя Аскиния-ханум, которая, пересчитывая сомы, посланные ханскими агентами, писала в подметных письмах, что золотоордынский «порядок, основанный на правилах» незыблем и свят. И что кумыс, который без всяких санкций поставляют из Орды бесподобен (что твое баварское!) И что князь рязанский Олег, вставший на сторону Мамая, – записной демократ, враг всякого насилия, сторонник экстракций и уний. Все это прекрасно и гуманистично, каждый имеет свободу слова и все такое.

Только «куски» той про-ордынской ханум благополучно съели черви и все даже забыли, как ее звали и сколько сомов она проела и чернил исписала.

А мощи благоверного князя Дмитрия в Кремле, его ратный подвиг, патриотизм и вера – в сердцах русских людей, часть нашей идентичности, нашего настоящего и будущего. Каждому свое.

Один братец как-то поделился добрым советом: "Хочешь, — говорит, — голодного накормить? Как Бог нам велел. Поступай, так. Идешь в магазин за продуктами, бери что тебе надо — колбасу, там, или пельмени или еще чего — и что-нибудь для голодного, что можно долго хранить: консервы, крупы, макароны и прочее. И так при каждом походе в магазин (или, в современных реалиях, при заказе продуктов на дом ) — не забывай про голодного.

Даже, если мало денег, покупай какую-нибудь мелочь, хотя бы пачку "Кириешек" .

Все это складывай дома в коробки, мешки и корзины, а на Рождество подари кому надо. Бог покажет кому".

Я проверял, если даже в сентябре начинать так делать, то к Рождеству, действительно, набирается целая гора продуктов — не на день-два, а прямо серьёзный обоз с провиантом.

Мы же не замечаем, как много потребляем, сиречь жрём (имеется в виду некая усреднённая семья со средним доходом) , и эти скромные и, кстати, незаметные для бюджета лепты, хотя бы частично оправдывают неумные аппетиты.

Подчеркиваю, что здесь нет никакого подвига , это не делает никого святым, это просто "лайфхак", как можно помочь ближнему при минимальных затратах. Благотворительность для ленивых. Добрая привычка и не более того, привычки, ведь, бывают не только вредными.

К проекту имеет смысл подключить и детей , пусть они покупают, например. конфеты или печенье. На десерт. Постоянно же что-то клянчат из сладкого.. Не помню, кто из отцов сказал, что-то в духе : "Многое освящается малым", как капля агиасмы освящает ведро воды.

В общем, хозяйке на заметку.

P.S. Если несколько семей объединятся в таком проекте , провизию можно отправить в прифронтовые районы. Договориться с теми, кто туда регулярно отвозит гуманитарку и отправить свои коробки. Там людям сейчас прямо очень непросто, голода нет, но жёстко экономят на всем.

В СССР секса не было, а в России он есть. Секс жив, журналисты нашли того самого легендарного ополченца с позывным Секс из ДНР. Он вышел на пенсию в 62 года. Сергей Жолобенко прославился еще в 2015 году благодаря позывному Секс. Он девять лет служил в армии ДНР, воевал за Мариуполь и Авдеевку, а в декабре 2022 года ушел со службы после подрыва на мине, серьезной травмы ног и получения третьей группы инвалидности. Позже он пытался снова подписать контракт, но в военкоматах ему отказали со словами: Брат, ты свое отвоевал. Сейчас он живет под Мариуполем с женой и котом. А погремушка Секс появилась случайно — изначально позывной был Экстрасенс, но для рации его просто сократили. Быть добру!