История женского голоса у хауса*, как и везде, очень драматичная. Когда-то давно особые женщины-сказительницы обучали через сказки и поучительные истории молодое поколение – и мальчиков, и девочек. Говорить им можно было абсолютно все, для них не было табуированных тем. Роль таких бабушек (а это всегда были старейшие женщины) сводилась к тому, что в комфортных условиях объяснить устройство мира, его правила, разницу между хорошим и плохим. Эти истории назывались tatsunia, в переводе с хауса – сказка.

Понимая чувствительность и любопытство своей аудитории, сказительница хауса умело создает свое словесное искусство как эстетически (посредством импровизации и создания новых текстов и значений), так и функционально передавая сообщения с творческим юмором и пугающими или тревожными структурами. Этот дидактизм в тацунии часто проявляется в конце сказки: трагический финал, сигнализирующий о наказании злодея за проступок, счастливый финал, предполагающий послушание и награду, или смех, указывающий на победу мудрого персонажа.

С приходом ислама все это закончилось: мальчиками стали заниматься религиозно образованные мужчины, а девочкам вообще все это ни к чему. А если что, то объяснят другие женщины. Кстати, и тацуния со временем были захвачены писателями-мужчинами.

В первой половине ХХ века колониальные власти Великобритании начали проводить среди местного населения писательские конкурсы, но все они были на английском языке, да и женщин среди участников было… да почти и не было.

А потом пришла независимость, а потом в Нигерии была гражданская война. Конец 1970-х и 1980-е годы, которые отмечают эпоху экономического изобилия Нигерии, вызванного богатством, приобретенным благодаря нефтяным ресурсам, вдохновили на создание типа прозы, называемого «романами быстро развивающегося города». Это еще одна тенденция в развитии творческой прозы в современной популярной культуре хауса, возникшая в результате роста грамотности и формального образования в Северной Нигерии в 1980-х годах. Этот жанр представляет собой важный выход для ряда молодых писательниц-мусульманок хауса, чьи произведения по теме и языку часто посвящены взаимодействию между женственностью, культурой, религией и национальной идентичностью.

Однако значительная часть этой новой литературы женщин хауса относится к сфере любовных историй. По сути, любовная история стала в современной письменной литературе практически тем, чем является сказка в устном варианте, – женским литературным поприщем. Относительно ограниченная домашним пространством, история любви стала новым средством обнародования того, что в обществе хауса принадлежит частному пространству. Другими словами, это стало средством, позволяющим женщинам вписаться в сферу мужчин, обнажая борьбу и травмы скрытого внутреннего мира внешнему миру общественности. В этом смысле история любви приобрела подрывной, преобразующий и даже революционный потенциал.

(продолжение в комментариях)

*Термин «хауса» в широком смысле используется применительно к мультиэтническому и преимущественно исповедующему ислам сообществу, для которого язык хауса является родным.